Последний дубль Декстера

– Для нас он новый, – возразила Рита. – И станет еще новее, когда мы его покрасим и… Декстер, бога ради, унеси отсюда этого ребенка и одень его. Будь так добр.

Я встал и подошел к стульчику Лили-Энн. Та с энтузиазмом колотила ложкой по жестяному подносику.

– Дада-аа! Кадябодя! – завопила она при моем приближении, радостно вскинув ручки в воздух. Я отстегнул металлический подносик, поднял ее в воздух, и она с истовостью и непосредственностью, свойственной лишь безоблачному детству, врезала мне ложкой по носу. – Дада-ааа! – радостно повторила она, а я так и стоял с перепачканным яблочным пюре носом и слезящимися глазами.

– Ох! – только и нашелся что сказать я.

Я понес Лили-Энн переодеваться, и бубнеж Эстор стих за спиной. Зато я, к своей радости, узнал-таки, что за неотложные задачи меня ожидали. «Одеться во что не жалко» для Коди и «покрасить» для Эстор… Обладая столь острым дедуктивным умом, как у меня, нетрудно догадаться, что мы собираемся на субботник в новом доме скорее всего дабы орудовать кистями, и валиками, и банками краски пастельных расцветок.

Не совсем, конечно, то блаженное времяпровождение, на которое я рассчитывал, однако бывает судьба и пострашнее, чем красить свое – по-настоящему свое! – новое жилище.

Я вымыл и переодел Лили-Энн и усадил ее в манеж. Потом смыл яблочное пюре и сопутствующие субстанции с себя самого, переоделся соответственно планам на день и принялся таскать краску, и валики, и тряпки из гаража в багажник машины.

Коди собрался первым и уселся рядом со мной.

Еще некоторое время мы сидели рядом, по-мужски молча и наблюдая за тем, как Рита с Эстор на протяжении еще десяти минут пробуют все новые туфли, майки, шорты, заколки и шапки, сражаясь по каждому поводу и без него. Когда они наконец подготовились к выходу, я ощутил такую усталость, что вряд ли смог бы удержать в руке кисть. Однако в итоге мы втиснулись в автомобиль, и я повез всех в новый дом.

День выдался на удивление мирным. Коди с Эстор оставались каждый в своей комнате, покрыв толстым слоем краски почти все, до чего дотянулись, и даже немного стены, которые и предполагалось красить.

Рита выкрасила кухню, а потом и столовую, то и дело отвлекаясь, чтобы присмотреть за Коди и Эстор, а Лили-Энн сидела в своем манежике в будущей гостиной и осуществляла общее руководство процессом.

Я нашел себе работу на улице: подрезал кусты, красил изгородь, а еще отыскал два муравейника – правда, сделал это довольно болезненным способом, наступив на них.