Последний дубль Декстера

– Но что все это значит? – настаивала Дебора.

– Пока точно не знаю, – признался я, и Роберт кашлянул, словно демонстрируя, что тут все и без слов ясно.

– А я не понимаю, – сказала Джекки. – Я про штуку с глазницей. О чем это говорит… не считая того, что он больной на голову ублюдок?

– Вам надо попытаться залезть к нему в голову, – посоветовал я и сделал глубокий вдох. – Попытаться представить, о чем он думал.

– Чего-то мне не очень хочется, – тихо произнесла Джекки.

Но я уже услышал далекое шуршание крыльев, заметил сгущавшиеся тени и зажмурился, стараясь увидеть все это глазами того, что хоронился в Темных Подземельях, лаская его до тех пор, пока он не взмыл в черное небо и не начал показывать картины Вечной Ночи…

Кто-то покашлял; я открыл глаза, и первым, кого увидел, оказалась Джекки.

Она смотрела на меня с очень странным выражением – смесью восхищения и ужаса, словно услышав негромкий шелест кожистых крыл, все еще раздававшийся в моем мозгу.

– Что? – спросил я у нее.

Она покачала головой, и ее хвост мотнулся из стороны в сторону.

– Ничего, – ответила она. – Просто я… – Она прикусила губу и нахмурилась. – Где это вы сейчас были?

– О, – пробормотал я, ощущая, как краска заливает щеки. – Я… хм… это трудно объяснить.

Дебора хихикнула, что показалось мне не самым дружеским жестом с ее стороны.

– А ты попробуй, – хмыкнула она. – Мне тоже интересно послушать.

– Ну… э… – начал я, демонстрируя отсутствие обычного моего блестящего мышления. – Я… э… Я, видите ли, пытаюсь представить себе.

О чем думал убийца, что он чувствовал.

Джекки продолжала, хмурясь, смотреть на меня.

– Ну-ну, – произнесла она.

– Э… – Моя речь по-прежнему состояла преимущественно из односложных слов. – Поэтому я… Я двигаюсь назад, отталкиваясь от того, что мы все видели. С помощью того, что мне известно. То есть, – поспешно поправился я, – с помощью того, чему меня учили, – ну, учебники и…

– Двигаетесь назад? – переспросила Джекки. – Что это значит?

– Это… э… ну, – осторожно начал я.

 – В каждом убийстве есть что-то особенное, неповторимое, поэтому вам нужно попытаться представить, что заставило кого-то совершить его.

Джекки наконец-то моргнула.

– Ладно, – сказала она. – Пусть так. Вот он оторвал ей сосок. И о чем это говорит вам?

– Все зависит от того, как это было проделано, – ответил я. – Если сосок отрезан, это означает: я наказываю тебя за то, что у тебя есть сосок. Вот он есть, а вот его у тебя больше нет.