Последний дубль

К религии отношусь безразлично, философия и прочая дребедень навевают тоску.

Я довольствуюсь званием скромного художника смерти.

Я зашел в кинотеатр и купил билет на ближайший сеанс, занял свое место и перестал думать о чем-то определенном.

Мне требовалась пауза.

На экране возникла главная героиня, высокая брюнетка с точеной фигурой. Она напоминала Мертвую Девушку и кого-то еще. Кого-то из прошлого.

Я вспомнил, когда увидел актрису танцующей в следующем эпизоде. У нее поразительное сходство с женщиной из моего прошлого.

Я называл ее Пантерой. Настоящее имя она бы никому и никогда не сказала, а я и не возражал. Я не представлял, чтобы ее звали иначе. Только так. Пантера.

Я был совсем молод, а она старше и гораздо опытнее. Тело у нее было гибкое и упругое. Я опьянел от нее, захмелел, как другие хмелеют от алкоголя.

Ночью мы купались абсолютно голые, дикие сердцем и свободные. Она говорила, что при свете звезд море кажется багровым, а я хохотал словно сумасшедший. Она научила меня всему, во что верю.

Она и старина Механик.

Мне до сих пор не хватает Механика с его кривой ухмылкой и темной повязкой на месте утраченного глаза.

Фильм закончился, и я вышел.

Подозрительный долговязый тип увязался за мной следом. Шире меня раза в два, смуглый и темноволосый. Он смахивал на одного из людей Руслана.

Я напрягся, но, когда тип свернул в супермаркет, немного успокоился.

Я покружил вокруг дома, пытаясь вычислить вероятный хвост.

Наверное, мне стоило уехать подальше отсюда. Я видел, что хвоста нет, но чувство было паскудное.

Кто-то наблюдал за мной исподтишка, и мне это не нравилось. Дома я принял свои таблетки и лег спать.

Прошла неделя, а я не мог выбросить из головы Мертвую Девушку. Ее образ слился с образом Пантеры и дразнил воображение. Китаяночка звонила снова и снова, но я не отвечал. Мне хотелось причинить боль, но я не хотел причинять боль ей. Я переехал на другой конец города, старался держаться в стороне.

Я размышлял о бандитских кланах, о семье Хары и об остальных подонках.

Богатые не умеют плакать. У них другой склад ума, топчутся по нам, будто по муравьям, не замечая. Они прикрываются благотворительными фондами и продолжают вершить зло.

Я никогда не считал себя героем, призванным очистить землю от скверны. Но что бы я ни вытворял с этими уродами, совесть меня не мучила.

Я не мстил и не восстанавливал справедливость, просто ждал подходящего шанса.

Поверьте, шанс всегда выпадает. Нужно только проявить терпение.