Последний натиск на восток ч. 1 (СИ)

Смяли бы ее венды и франки… С двух сторон в клещи бы взяли… Сколько лет я от их отбивался. Сербы и посейчас наши земли разоряют(1)… Князя Само слушай, как меня, он тебе плохого не посоветует. Франки скоро придут… Не успел я… Тебе придется…

— Хорошо, отец, — Теодон согласно кивнул своей рыжей головой.

— Поклянись! — впился в сына взглядом Гарибальд.

— Клянусь! — снова кивнул Теодон. — Буду чтить князя Самослава, как родного отца.

— Хорошо, — откинулся на подушку Гарибальд. — Графов зовите, прощаться буду.

Императрица с любопытством рассматривала любимца своего супруга, патрикия Александра.

Его не было несколько месяцев, но, казалось, что он постарел лет на десять. Цепкие умные глаза его потухли, а волосы, в которых раньше едва виднелись белые нити, теперь украсились многочисленными седыми прядями. Его плечи были опущены, а спина сгорблена. От того патрикия Александра, что Мартина знала когда-то, не осталось почти ничего. Судя по всему, василевса Ираклия мучили те же мысли, потому что он спросил:

— Нет, государь, — помотал головой патрикий.

 — Они меня и пальцем не тронули.

— Тогда что с тобой? — нахмурился император. — На тебе лица нет.

— Я прошу отпустить меня на покой, ваша царственность, — уголки рта евнуха опустились вниз. — Я был слеп все эти годы. Мне не место во дворце.

— Почему? — вырвалось у императрицы. — Патрикий, вы верно служили Империи все эти годы, и государь всегда ценил вас. Да и я тоже всегда вас уважала.

— Я пропустил страшного врага, — горько сказал Александр.

 — Пока мы воевали с персами, у нас под боком вырос и окреп самый сильный и безжалостный недруг из всех, что когда-либо был у нашего государства. Даже гунн Аттила, «Бич божий», по сравнению с ним — просто обычный пастух. Очень скоро на наши земли снова потекут волны варварских полчищ, и мы можем не удержать их. Целые провинции будут потеряны навсегда, а Империя снова станет на грань гибели.

— Подробности! — резко сказал император. Он не любил загадки.

— Арабы, государь, — горько сказал Александр.

 — Я поднял все донесения из тех земель, примерно за последние пять лет, внимательно прочитал их, а потом сопоставил их с тем, что сказал мне архонт склавинов, у которого я имел э-э-э… честь гостить. Картина скверная государь. Если верить князю Само, этот арабский проповедник скоро умрет, и тогда-то и начнется все самое страшное…

— Но почему? — спросил Ираклий. — Если он умрет, его государство развалится. Ведь оно держится исключительно на нем.