Последний натиск на восток ч. 1 (СИ)

Да, он уже завоевал всю Аравию, и он высший авторитет у этих дикарей. Арабы в очередной раз передерутся, и снова будут торговать своими благовониями и поставлять нам легкую конницу.

— Их государство не развалится, оно крепче любого клея скреплено новой верой, — грустно усмехнулся Александр. — Они не боятся смерти, государь, и все свои битвы выигрывали, будучи в явном меньшинстве. Они необыкновенно стойки в бою, ведь они воюют для того, чтобы принести другим свет истинной веры. Так они считают.

— А почему это так опасно для нас? — нахмурился император.

— Потому что Восток сдастся им при первой же возможности, государь, — Люди не станут воевать за вас, а арабам хватит ума не лезть в их духовные дела. Они договорятся.

— С чего ты это взял? — изумился Ираклий.

— Так сказал архонт Само, — уверенно сказал патрикий. — И я, подняв все материалы по тем провинциям, был вынужден с ним согласиться. Нас ненавидят там куда больше, чем арабов и огнепоклонников — персов. И чем старательнее стратиги и наместники водворяют там порядок, тем сильнее крепнет эта ненависть.

Лесной дикарь видел все эти годы дальше, чем я, ослепленный своей гордыней. Потому-то я и прошу у вас отставки, ваша царственность. Я просто недостоин нести больше этот груз.

— А кто тогда достоин? — взвился Ираклий. — Ты не хочешь нести этот груз и предлагаешь мне нести его одному? Кто его понесет за тебя?

— Может быть, доместик Стефан? — горько усмехнулся патрикий. — Весьма прыткий юноша. Я слышал, он снова смог отличиться. Найти Крест Господень, подумать только!

— Исключено! — хором ответила царственная чета.

А император добавил. — Я не хочу, чтобы он как-нибудь, играя в кости, поставил на кон Константинополь. Он, конечно, невероятно везучий сукин сын, но ему до тебя очень далеко, Александр. Видишь, даже императрица не требует этого места для своего любимца. А ведь его заслуги перед Империей неоценимы.

— Как скажете, государь, — патрикий выпрямил спину и, казалось, сбросил лет пять. — Я приложу все усилия, чтобы победить нашего самого страшного врага.

— Да, — небрежно бросил император. — Займись этими арабами.

— Я не сказал, что наш самый страшный враг арабы, государь, — покачал головой патрикий. — Есть враг куда страшнее.

— Архонт Само? — задумался император. — Что такого ты увидел, будучи у него в плену? Рассказывай подробно.

— Для начала я могу кое-что показать, ваша царственность, — почтительно склонился патрикий. — И тогда все остальное станет намного понятнее.