Последний натиск на восток ч. 1 (СИ)

 — Я же правду сказал! Так вот! А откуда деньги на первый чин у безродного евнуха? Да у нас тут состоятельные люди докторам немалые деньги платят, чтобы они их любимому сыночку кое-что лишнее отрезали, а потом во дворец его пытаются пристроить.

— А зачем? — разинули рты воины, для которых такое действие было преступлением, противным воле богов. Раз создали боги мужей с концом и яйцами, так и умереть они тоже должны с концом и яйцами. Искалечить собственного сына, лишив мужского естества, такое им бы и в голову не пришло!

— Для того, чтобы благодарное чадо обеспечило их старость, — непонимающе посмотрел на них Коста.

 — Вот зачем! Кстати, патрикий Александр своим родителям очень неплохо ее обеспечил. И братьям, и сестрам тоже. И, насколько я слышал, даже их внукам.

— Ты знаешь, где находится эта вилла? — задумчиво спросил Вацлав.

— Конечно, знаю, — закивал лохматой башкой Коста. — Пять миль за его каретой бежал, между прочим. Думал, сдохну!

— Лопай, заслужил! — Вацлав придвинул к Косте пирог. — Все сказал?

— Не все! — прошамкал набитым ртом мальчишка.

 — Вы же варвары, и в календаре ни уха, ни рыла не смыслите. Воскресенье — это завтра.

Маленькая уютная вилла утопала в зелени. Патрикий купил ее давно, и она стоила совершенно немыслимых денег. Слишком дорога была земля на морском берегу рядом со столицей. Его мать и отец жили здесь, наслаждаясь покоем и достатком. Эти земли ограбили авары пять лет назад, но раны войны уже затянулись, и уже ничто не напоминало о том несчастье, слава Богородице.

Патрикий любил своих родных. Как и многие высокопоставленные евнухи, он был ромеем из хорошей семьи, и образование получил самое лучшее. Потому-то и сложилась его придворная карьера. Семья и деньги понемногу толкали наверх умного и упорного юношу, пока он не достиг потолка. Дальше двигаться было уже некуда. Выше него стоял только сам император, и теперь вся жизнь патрикия была непрерывной борьбой за место под солнцем, привычной для всех царедворцев.

Люди его уровня в Империи считались небожителями, и тем удивительнее было для него однажды проснуться от того, что кто сел ему на грудь и закрыл рот крепкой ладонью.

Перед глазами патрикия покачивалось острие чудовищного по размеру ножа.

— Если издашь хоть звук, — спокойно сказал молодой мужчина с русыми волосами и бородой, — я выколю тебе один глаз. И тебе все равно придется говорить со мной. Если попробуешь позвать на помощь, и тебя услышат мои люди, то они перебьют всех, кто сейчас спит в этом доме.