Последний натиск на восток ч. 1 (СИ)

 — И я очень надеюсь, что мы с вами поняли друг друга. Я не остановлюсь ни перед чем, а у капища Мораны еще полно места. Вас привезли сюда только для того, чтобы вы это осознали. Ни для чего более вы мне не нужны. Я надеюсь, что однажды наступит момент, когда вы вспомните наш разговор и остановитесь, не сделав тот шаг, который вас погубит. Вы услышали меня, патрикий Александр?

Патрикий кивнул. Он все понял! Он понял все, что хотел сказать ему этот жуткий человек. И даже то, что он сказать не хотел. Его брат-евнух жив, и он в Империи.

И судя по тому, что он не стал возвращаться в родные места, он там чувствует себя просто прекрасно. Не показать виду! Увести разговор в сторону!

— Скажите, ваша светлость, — задал патрикий вопрос. — Портной, который приходил снимать с меня мерку… Я никогда не видел таких портных. Он какой-то очень странный.

— А, Немил? — усмехнулся князь. — Так он и не портной вовсе.

— А кто же он? — похолодел патрикий.

— Палач он, — охотно пояснил князь. — В Тайном Приказе служит. Он настоящий мастер, даже художник, я бы сказал.

Тонким инструментом работает — иглами, щипчиками… А как сдирает кожу, просто загляденье! Золотые руки у парня.

— Зачем же он ко мне приходил и мерку снимал? — промямлил патрикий. Он снова вспомнил визит этого человека и тот пробирающий до костей ужас, что тогда испытал.

— Помилуйте, патрикий! — изумился князь. — Ну, не буду же я говорить домашним, что у меня по дому палач ходит. У меня же все служанки разбегутся. Потому и сказали всем, что он портной.

А зашел он к вам потому, что он настоящий мастер, и мысли ваши в правильном направлении направит, чтобы глупости всякие покинули ваш разум. Я же смотрю на вас и вижу, что глупостей у вас в голове еще предостаточно. Он, бывало, еще и слова не вымолвил, а человек уже ощутил всю бренность бытия и сам все, что знает, рассказать хочет. Да вы, наверное, это уже и сами сегодня поняли. Он к вам завтра зайдет, принесет одежду на примерку. Вы что-то побледнели, патрикий! Может быть, немного вина?

Скука была неимоверная, тягучая, липкая и, казалось, затянувшееся безделье не имело конца.

Конунг Эйнар подставил лицо робкому утреннему солнышку. Оно выглянуло краем из-за горизонта, пытаясь разогнать утренний туман, но пока что туман и не думал сдаваться. Он клубился над гладью реки, густой, словно молочная каша, и это не нравилось конунгу. Эйнар сидит тут уже целых три месяца, осталось еще два. Он это знает точно, потому что делает зарубки на специальной палке.