Последний натиск на восток ч. 2 (СИ)

— Неужто они сами такое придумали? — удивилась Людмила. — Я же старцу Радомиру как себе верила.

— Да о чем ты! — махнул рукой князь. — Никакой он не Радомир. И уж конечно они не сами это придумали. У них на такое просто ума не хватит.

— Он не Радомир? — округлила глаза княгиня. — А кто же он тогда?

— А это как раз сейчас выясняют, — сказал Самослав. — Нам пора! Всех, кого надо уже взяли. Остался десяток дурней, они народ на бунт подбивают, не знают еще, что все уже закончилось. Собирайся, нам с тобой надо народ угомонить.

— Так вот зачем сюда утром служанку прислали, чтобы она мне волосы расчесала! — удивилась княгиня. — Как же я тебе еще раз врезать хочу, муж мой ненаглядный!

— Врезать хочешь? — нехорошо посмотрел на жену князь. — А ты у меня, значит, овечка невинная, да? — И он крикнул так, чтобы слышала стража. — Бранко сюда! И ту старуху из подвала тоже приведите!

Минут через десять стражники втащили в комнату Уду, наперсницу княгини, которую бросили на колени. Старуха негромко скулила от дикого ужаса.

Ноги ее не держали. Она с безумной надеждой смотрела на княгиню, но та брезгливо отвернулась.

— Знаешь, кто я? — негромко спросил Самослав.

— З…з…знаю, — простучала зубами Уда. — Пощадите, ваша светлость! Я же не ведала ничего! Я же для княгини старалась… Чтобы у вас снова к ней любовь случилась…

— Тогда выпей тот пузырек, что у тебя охрана забрала, — усмехнулся князь. — Выпей и иди себе на все четыре стороны. Я тебе еще и денег на дорогу дам.

— Не буду я это пить! — побледнела та.

— Почему это не будешь? — изумился князь.

 — Непременно будешь. Бранко!

Воины схватили забившуюся в ужасе старуху, разжали ей рот и влили туда весь пузырек без остатка. Уда ненавидяще посмотрела на князя с княгиней, просипела что-то и рухнула на пол, закатив глаза.

— Ты вот этим самым приворотным зельем меня попотчевать хотела, дорогая женушка, — повернулся князь к бледной, как полотно Людмиле. — Точно это я сволочь? Или, может быть, это ты дура набитая? А?

— Прости! — бросилась ему в ноги княгиня, заливаясь слезами.

 — Прости, Само! Дура я глупая! Люблю я тебя! К Марии тебя ревновала. Боялась, что она детей моих со свету сживет. Мне сказали, что ее сын князем станет. Не прогоняй меня, Само! Если прогонишь, я себя жизни лишу! Прости!

— Князем станет Святослав, — поднял ее на ноги Само. — Таков закон. И прогонять я тебя не стану. Если прогоню, то все решат, что это ты меня отравила. Мы врагам такого подарка не сделаем. Пусть думают, что у нас любовь и согласие.