Последний натиск на восток ч. 2 (СИ)

Короли франков частенько устраивали походы на юг, загоняя горцев на вершины скал, но победить это злое племя так и не смогли, и набеги продолжались с завидной регулярностью. Зависть нищих горцев к богатой жизни на плодородных равнинах Аквитании была неистребима. Правил в этих местах пятнадцатилетний король Хариберт, и у него недавно родился сын. Именно к нему, своему племяннику, и ехал король франков. Дагоберт был приглашен на крестины. Ну, а пока он не доехал до Тулузы, где ждал его брат, почему бы не послушать о местных делах.

Особенно, когда они так забавны…

—… А еще самозванца схватили, ваше величество, — пророкотал герцог Арнеберт, могучий детина, который был родом из парижских франков. — Иисусом Христом притворялся.

— Кем??? — раскрыл рот Дагоберт, а Нантильда, которая сидела тут же с вышивкой в руках, расхохоталась в голос.

— Иисусом Христом, — непонимающе смотрел на короля Арнеберт. — Тут каждые пару лет новый Иисус появляется.

Этот, я вам скажу, из всех самый лучший.

— Да ты что такое несешь? — начал наливаться злостью Дагоберт.- Ты понимаешь, о ком говоришь? Как это самый лучший?

— А так, — пояснил герцог. — Он чудеса являет, не то, что прошлые проходимцы. Те просто в город приходили и говорили: Я Иисус Христос, божий сын. Дайте пожрать.

Нантильда хохотала до слез, звонким колокольчиком своего голоса приведя короля в благодушное настроение.

У нее от смеха даже шитье из рук выпало.

— Тут, на юге, такое часто бывает, ваше величество, — словно извиняясь, сказал герцог. — Гнусный народ живет, проходимец на проходимце. Хотя этот не местный оказался, вроде как из тюрингов, где-то на границе с вендами раньше жил. Пришел он сюда с купеческим обозом, и понял, что на нашей тупоумной деревенщине можно неплохо заработать. Тут народ темный, в кого только не верят, ваше величество.

В деревнях ведь по сей день языческие капища стоят(3). Вот когда дед мой в Бургундии герцогом был, там при короле Гунтрамне еще лучше Иисус Христос был. Параличных на ноги ставил, золотуху лечил, баб с бесплодным чревом исцелял. И ведь рожали потом! Сотни людей те чудеса видели. Жил он себе не тужил, пожертвования ему возами везли, а он, дурак, возьми и начни их бедным раздавать. Хоть бы что-нибудь себе оставил.