— Я слышал, его крепости неприступны, — испытующе посмотрел на короля Пипин. — Купцы рассказывают поразительные вещи.
— Тем лучше для нас, — пожал плечами Дагоберт.- Не придется строить самим.
— Надо ли нам соваться туда, мой король? — Пипин задумался, подбирая слова. — Эта война не станет прогулкой. Венды сильны в своих лесах. Мы потеряем очень много воинов.
— Ты ничего не понимаешь! — с ледяным спокойствием ответил Дагоберт. — У меня просто нет выхода. Герцоги и графы наглеют с каждым днем. Каждый город бьет свою монету, и я ничего не могу с этим сделать.
Они просто плевать хотели на мои указы. Еще десять лет, и этот Само нас просто сметет, потому что я не смогу собрать войско в поход. Я даже этих изменников, бургундских фаронов(3) вынужден был простить, и позволил им иметь отдельное войско. Аквитанские сенаторы сидят на своих виллах, читают старинные свитки и мечтают о власти императора, чтобы, как и их предки продавать свое вино в Константинополь, Карфаген и Александрию. Франки в Париже и Кельне говорят на разных языках, но одинаково презирают римлян, которые их, в свою очередь, ненавидят.
Я! Только я держу эту страну на своих плечах, но я не вечен. И у меня всего один сын. Один, понимаешь! Он же младенец, ему сгинуть от любой хворобы просто раз плюнуть. Мой брат дурак, и он слаб здоровьем. Его сын Хильперик еще в колыбели. Наша страна висит на волоске, а каждый граф хочет стать королем на своем клочке земли. Мне нужна победа, Пипин, большая победа и большая добыча, и неважно, чего нам это будет стоить.
Мне плевать на потери! Будет золото, серебро и соль, воины набегут со всего света. Мне нужны новые земли, чтобы раздать их своим лейдам, иначе я скоро стану королем без земли. Мои слуги стали просто ненасытны. Мы не можем проиграть, Пипин. Если это случится, то короли из рода Меровея снова будут править осколками страны и опять начнут резать друг друга, как мои предки когда-то.
— А зачем ты мне говоришь это, мой король? — посмотрел прямо на него Пипин.
— Разве я не герцог, не майордом, которого твой отец поклялся до самой смерти не лишать власти?
— Ты самый верный из моих слуг, Пипин, — ответил Дагоберт. — Ты правишь этой землей честно, у тебя сердце болит за нашу страну. Но ты у меня такой один. Остальные только и ждут, как бы получить от меня еще земель или золота. Я верю тебе, как себе.
— Спасибо за доверие, государь, — склонил голову Пипин. — Мне и, впрямь, не все равно. Это и батюшка ваш покойный знал.
