Последний натиск на восток ч. 2 (СИ)

А пока что надо попробовать…

Старый баран взмемекнул дурным голосом и затих. Кровь из перерезанного горла ударила в жухлую прошлогоднюю траву, а коренастый пастух сноровисто снял шкуру и отложил ее в сторону.

— Мясо с костей срезать, на узкие полосы распустить и на огне высушить, — дал команду хан. — Высушить так, чтобы в пальцах ломалось. Нутряной жир отдельно положи и растопи. Шерсть состриги и сделай небольшие мешочки, с кулак размером. Все понял?

— Да, мой хан, — кивнул пастух, не показывая удивления. Мясо тут сушили и раньше, но зачем делать все именно так? Пастух не понимал.

— Затем истолчешь мясо в ступе, зальешь жиром, хорошо перемешаешь, положишь в мешочки из бараньей кожи, и зашьешь. Потом принесешь мне. Я хочу попробовать, что получится.

— Слушаюсь, мой хан, — склонился пастух, снедаемый любопытством. — А зачем все это нужно делать? Я не понимаю.

— Воины кагана будут есть это в походе, — ответил хан. — Если бросить в котел кусок этого мяса с жиром, то потом можно биться весь день без устали.

Очень сытная штука, и не портится очень долго. Как наш овечий сыр. Так сказал каган. Летом мы не погоним баранов в словенские леса. Мы будем грузить на большие лодки вот такие мешочки, а потом получать за них серебро, вино и ткани. И даже ты, Арыс, принесешь своей жене цветной платок. Я тебе это обещаю. Батистовые портянки носить будем!

— Чего? — выпучил глаза пастух. — Ты чего это сейчас сказал, мой хан?

— Это заклинание такое, — гордо ответил Бакай. — Удачу приносит. Каган Само его часто повторяет.

Потому-то он и стал богаче ромейского императора. Он верное слово знает!

— Разорение! Одно разорение! — Эльфрида всплеснула пухлыми руками, когда услышала, что железную мануфактуру мужа переносить будут на триста миль к востоку. Это ведь не сундук с пожитками перевезти, это же мануфактура целая. Сердце Эльфриды было не на месте.

Большая столовая была тесно уставлена мебелью. Массивный длинный стол с резными ножками, кресла с высокими спинками и открытый буфет по моде, заведенной в княжеском дворце, набитый разномастной посудой.

Каждой тарелке, кружке и чарке было здесь свое место. Каждую из них хозяйка знала в лицо, она даже помнила, где она это все купила и за какие деньги.

— Да чтоб им всем пусто было! — в стену полетела глиняная кружка, из тех, что попроще, без затейливой росписи. Расписную Эльфрида нипочем не разбила бы. Дочка мельника была весьма прижимиста.

— Да, большие расходы ожидаются! — Лотар потер рукой могучую шею.