Последний парад

Она прикинулась совсем ягненком, а на самом деле ей не хотелось оставлять отца одного. — Подождем, Юстик?

— Бывает такая правда, которая пострашнее лжи, — сказала Даля. — И ничего не может изменить.

— Ложь во спасение? — спросил Телешов.

Кажется, назревал скандал, но у меня не было никакого желания его предотвращать. Бедняга Юстик, сейчас твои родители, спасая твой покой, рассорятся с Телешовым, и милая Танечка навсегда уйдет из твоей жизни.

— Это называется человеколюбием, — сказала Даля.

Видишь, Юстик, как твоя мама наступает.

— Мы ведь не звери, а люди, и у нас не обязательно выживать сильнейшему.

Кажется, твоя мама права, а, Юстик?

— Мы можем подвинуться и дать место слабому, и сделать это сознательно.

— Верно, — ответил Телешов.

Вот видишь, Юстик, даже Телешов с нею согласился. Неужели все закончится мирно, и они уедут, и все пойдет по-старому? Тебе-то что, а вот мне каково! Снова бессонные ночи, снова воспоминания, а желание быть свободным настолько велико, что способно победить страх.

— Ваши слова, Даля, — снова начал Телешов, — не имеют никакого отношения к Лайнису. — Он обнял Юстика и Таню за плечи и сказал: — Пошли, ребята, а они нас нагонят.

«Они» — это мы с Далей.

— Так ты берешь на себя все?

Он опять вернулся к разговору о Лайнисе, и мне бы ответить: «Да, беру», — и они ушли бы. Но я промолчал, у меня не было желания обещать то, что я не собирался делать. Хватит с меня и так. Я посмотрел на Далю. Он перехватил мой взгляд и вдруг сказал совершенно серьезно, обращаясь к Дале:

— Имейте в виду, я вам не отдам Миколаса.

Даля не выдержала и тихо сказала:

— Уходите… Прошу вас…

Это было так неожиданно, что сначала я подумал, что ослышался.

— Вы нас выгоняете? — спросила Таня. — Тетя Даля!

— Мама! — закричал Юстик. Он, по-моему, здорово испугался, наш великанчик. — Скажи им, что ты пошутила. Таня, дядя Пятрас, она пошутила. — Его взгляд метался с одного лица на другое, он безуспешно искал выхода. — Мама, скажи им.

— Юстик, — резко сказала Даля, — перестань! Я тебе потом все объясню.

— Нет, сейчас скажи! — вдруг закричал Юстик. — Папа, что же ты молчишь?

Я промолчал, мне нечего было говорить, а бедняга Юстик суетился, и этой своей беспомощной суетой он удивительно был похож на меня. Он был готов восстать, как я много раз готов был восстать против дяди и не восставал.

Таня стояла бледная, крепко сжав губы.

— Молчишь? — сказал мне Телешов. — Такой же, как прежде?

— Я ведь попросила вас, — перебила его Даля.