Последний реанорец. Том V

Причем часть оказалась магического происхождения. Да и зуб даю, от Романовых тоже что-то достанется, когда прибудем домой. Зря я, что ли, задницу рвал? Но главный приз мне достанется уже от Потёмкина. Правда, чуть позже. Всему своё время.

И от полного осознания происходящего жадный реанорский казначей важно зашевелился где-то на уровне груди.

Первым украшением на моей шее оказался именной коллар андабата. Причем весьма массивный и составлен тот был полностью из золота, серебра и драгоценных камней. Далее шла наградная фибула.

К моей груди Рудольф её приколол со всей силы. Видит Бездна будь его воля и эту застёжку он охотнее загнал бы мне в глотку. Третьим по счету шел артефактный браслет из пораженного металла, добытого в стигме. Как по мне самая ценная вещица. По слухам эта железяка была венцом творения западных мастеров и могла дважды защитить от смертельного удара. Правда, неизвестно какого именно ранга. Если будет стоящей подарю либо Рите, либо Алине.

Следом шел весьма искусно выполненный из белого золота именной перстень андабата, который пристроился на левой руке вместе с еще тремя похожими.

И как итог Рудольф вручил мне еще и наполовину жезл, наполовину клинок. Эдакий скипетр чемпиона. Но самое важное мне причиталась солидная сумма денег. Поэтому кроме браслета всё остальное было почти ненужным, но драгоценным хламом. Да и эти украшения не шли ни в какое сравнение с подаренными украшениями альвов.

— А теперь слушай меня внимательно, дерзкий щенок, ‒ вдруг тихо зашептал Габсбург, кладя одну руку мне на плечо, а второй в величественной манере и с улыбкой на губах помахивал множественным камерам.

‒ За моего внука ты ответишь, а сам вскоре захлебнёшься в собственной крови. Даю тебе слово императора. Жить тебе осталось недолго.

Матерь-Бездна! Я сейчас обделаюсь от страха. А как громко звучит: «Слово императора!» Знал бы ты, что твои жалкие угрозы на фоне угроз самозванных богов Мерраввина ничего не стоят. Даже выеденного яйца. Вот они умеют угрожать, а ты не более чем придворный шут на их фоне.

— Раз мы перешли на фамильярность и откровения, то и ты тогда меня послушай, ‒ с ленивой улыбкой на губах начал я, также помахивая рукой неумолкающей публике. ‒ Твой внук ‒ ничтожество и бездарность. Он не более чем отребье. Скажи спасибо, что он остался жив, ведь я мог его освежевать заживо в любой момент подобно скоту. Так что благодари мою нерасторопность за это. Попадется мне еще раз на глаза, и я отрежу ему башку и пришлю тебе в качестве подарка.