Последний резерв

В эйфории бодрости спецназовцы не теряли ясности сознания, немного искаженного на свой лад. Их мозг быстро прокачивал возможные варианты развития боевой обстановки, работая с нечеловеческой быстротой, заставляя мысли вращаться со скоростью пули. Так же быстро и смертоубийственно.

…Волна ярости больше не отпускала. Она подхватила горстку людей и шквалом пронесла по джунглям. Спецназовцы на своем пути сметали, уничтожали и терзали все, что попадалось им под руку. Несколько новых разрозненных групп партизан, подбиравшихся к месту падения аэробота, были молниеносно уничтожены.

Когда командир группы понял, что в этом месте больше не найдется достойной «работы», он вспомнил о первой задаче, поставленной перед ними.

— За мной! — только и произнес офицер.

Подчиненные и раньше понимали командира с полуслова, а сейчас они вообще стали единым боевым организмом, объединенным желанием догонять и уничтожать.

Свора двуногих гончих в пятнистом камуфляже, увешанная своим и трофейным оружием с ног до головы, бесшумно канула в зеленом полумраке. Они все меньше напоминали людей и все больше принимали облик хищников джунглей. Настоящих лесных обитателей — беспощадных и кровожадных, рыскающих в поисках жертвы.

Перевязанные летчики лежали в замаскированной неприметной захоронке. Они с облегчением перевели дух, когда их кровожадные спасители растворились в джунглях. Только очутившись на борту прилетевшего за ними эвакуатора, сбитый экипаж почувствовал себя в безопасности… вдали от наземной спасательной команды.

Единственной потерей отряда в том скоротечном бою стал радист. Солдат в азарте дикой охоты наскочил на собственную мину.

Райх уцелел чудом. Он был неподалеку. От смертоносного металлического шквала осколков его прикрыл толстый ствол раскидистого дерева. Осыпало плечи посеченными с веток листьями, да еще немного контузило. Левое ухо перестало слышать.

Остатки спецназовца и обломки радиостанции разбросало в радиусе нескольких десятков метров. Хоронить практически было нечего. Жалкая кучка кровавых ошметков и нескольких кусков тела уместились на широком бирюзовом листе паучьей лианы.

Сборы были недолгими, похороны короткими. Обошлись без помпы и троекратного салюта над крошечной могилкой размером не больше кочки.