Последний резерв

Несколько глотков — и вперед. Про усталость и сон можно забыть на несколько суток. Злоупотреблять зельем было нельзя ни в коем случае. Обо всем этом пленник не рассказал. А может, не спросили? Или попросту пропустили мимо ушей. У партизана была сломана челюсть в нескольких местах. Говорил он невнятно, проглатывая окончания слов. В джунглях все спешат, чтобы остаться в живых: насекомые, пресмыкающиеся, звери. Люди не были исключением.

Лейтенант перестал удивляться голосу, прочно обосновавшемуся у него в голове.

Райх быстро привык к нему и списывал его появление на стрессовую обстановку и последствия контузии. Потом все пройдет. Вот разберутся они с повстанцами, и все пройдет, встанет на свои места. Потом, все потом. Пока жив хоть один повстанец, покоя не будет. В этом молодой офицер был твердо уверен.

Скоро он сделал новое открытие. Голос слышал не он один.

Вскоре они наткнулись на небольшую партизанскую базу. Даже не базу, а так, перевалочный лагерь, где можно было обзавестись едой и боеприпасами.

Несколько палаток, затянутых маскировочной сетью, чтобы не заметили с воздуха.

Единственного часового обнаружил и бесшумно снял бортстрелок. Попросту заколол копьем. Он любовно вытесал его из длинной жерди, пояснив:

— Пулемет иногда клинит. Перекашивает ленту! А мне нужно безотказное оружие, что всегда под рукой. Мне так посоветовала теща.

Темнота плотно обступала со всех сторон. В неверном свете звезд скорей угадывались, чем виделись призрачные силуэты солдат, подкрадывавшихся к лагерю.

До разведчиков доносились неразборчивые обрывки разговоров. Характерные щелчки свидетельствовали о том, что кто-то снаряжает магазин патронами. Спецназовцы не спеша окружали лагерь партизан, готовясь к стремительной атаке. Работа привычная, ничего нового.

Но все могло сложиться по-другому. Они не заметили колониста в «секрете». Проморгали. На их счастье, колонист сам выдал себя.

Часовой шевельнулся, меняя позу. От того, что он долго неподвижно стоял, прислонившись к дереву, затекла спина.

Под его ногой хрустнула ветка. Летчик оказался к ночному стражу ближе всех. Стрелять было нельзя. Нож висел на ремне неудобно, прикрытый прикладом пулемета. Бортстрелок ударил копьем почти наугад, ориентируясь на звук. Копье вошло в бок часовому, почти пронзив туловище насквозь. Острие пробило оба легких. Часовой силился крикнуть, чтобы предупредить товарищей, но губы лишь выдували кровавые пузыри.