Последний резерв

Ничего, что фамилии выпускников появлялись там в основном посмертно. Есть же два офицера, которые удостоились такой чести при жизни. Один даже жив до сих пор и приезжал год назад выступить перед ними на плацу. Молодой майор, практически целый, если не считать механических протезов ног. Совсем незаметно, когда стоит, и некоторая неестественность при ходьбе. Если специально не приглядываться, то и не заметишь…

Сверху над крайней, еще не заполненной мемориальной табличкой начинался еще один ряд, на этот раз «живописный».

В рамках из полированной стали висели портреты выпускников, героически павших на полях сражений. Голографияеские портреты сорок на сорок сантиметров молча смотрели со стен. Изначально был определен небольшой размер картин; предполагалось, что героев будет много, а свободное пространство на стенах Лестницы Славы было ограниченным.

Выбор на стальные рамки пал не из-за скудости бюджета, а потому что военным не нужна позолоченная мишура с вычурными завитушками. Тусклый глянец металла выгодно подчеркивал лица в разноцветных мундирах разных видов и родов войск.

Под стать стальному обрамлению были и лица. Они взирали на проходивших мимо с легкой снисходительностью и отстраненностью. Вы еще «здесь»? А мы уже «там»! Плотно сжатые губы, выпяченные подбородки, взгляд прямой, без тени сомнения.

В галерее героев выделялся портрет лейтенанта первого класса, улыбавшегося во весь рот, так что были видны ровные белые зубы. Он выпадал из строгой линии голографических портретов прославленных выпускников кадетского корпуса, верных сынов и защитников Содружества.

Офицера в парадном кителе с эмблемами легкой пехоты на концах воротника кителя справедливо считали легендой в квадрате.

Прошло много лет, а Улыбчивого Вика знали все. Именно так, «улыбчивого», а не «весельчака».

Виктор Размантовский, выходец с небольшой планеты, где все население поголовно исповедовало католицизм, постоянно улыбался. Улыбался к месту и просто так. Так, во всяком случае, казалось окружающим, товарищам-кадетам, офицерам и педагогам.

Потом к этому привыкли.

А поначалу все складывалось совсем по-другому. В конце первой недели пребывания Вика в кадетском корпусе его офицер-воспитатель лично отвел кадета в медблок к психологу. Всякое бывает. Может, что-то проглядели во время приемной медицинской комиссии?

Вердикт военного эскулапа был однозначен: «Годен к обучению и дальнейшей службе. Хоть в военно-космических силах. Такой стабильной психоустойчивости я давно не видел.