Последний ученик да Винчи

 — Вы подтвердили свои права, мадам. Уинстон, разблокируйте ячейку.

Хранитель подземелья снова сыграл короткую бравурную мелодию на клавиатуре компьютера, и где-то в глубине хранилища раздался негромкий щелчок.

— Она разблокирована, сэр! — И Уинстон протянул руку за ключом.

Получив его, он подошел к стене и дотянулся до одной из ячеек. Повернув ключ в скважине, вынул стальной ящик и поставил его на металлический стол. Затем жестом пригласил Машу:

— Ваша ячейка, мадам!

Маша глазами пригласила Старыгина следовать за ним.

Они подошли к столу, и Уинстон задернул темную занавеску, создав для них некое подобие уединения. Маше это напомнило кабинку для голосования.

Она глубоко вдохнула и взялась за крышку стального ящика. Волнение мешало ей открыть его. Что она там найдет? Какую тайну раскроет? Наконец она взяла себя в руки и открыла крышку.

В ящике лежали две глиняные таблички размером с почтовый конверт. С одной стороны каждая табличка была гладкой, с другой — закругленной, и обе стороны их были покрыты мелкими отчетливыми значками.

На одной из них значки были нанесены теми же странными черточками и клинышками, которыми был исписан дневник Машиного деда, другую табличку покрывали непонятные змеящиеся буквы.

Кроме табличек, в ящике лежала стопка красиво отпечатанных бумаг, украшенных портретом какого-то солидного мужчины с остроконечной бородкой. Бумаги были отдаленно похожи на деньги, но гораздо крупнее их, кроме того, вторая сторона каждого листа была чистой.

— Что это? — вполголоса спросила Маша Старыгина.

— Понятия не имею, — отозвался тот. Бумаги его явно не интересовали, он не отрываясь смотрел на глиняные таблички.

— Кажется, мы нашли Розеттский камень, — произнес он что-то совершенно непонятное.

— Что? — удивленно переспросила Маша.

— Потом объясню, — отмахнулся Дмитрий Алексеевич. — Заберем эти таблички и пойдем отсюда. Думаю, они помогут мне расшифровать дневник вашего деда.

Маша решила, что загадочные бумаги тоже лучше прихватить.

Может быть, они имеют какую-то ценность. Иначе их не хранили бы в таком надежном, хорошо охраняемом месте. Даже если за прошедшие после гибели деда двадцать лет они утратили часть ценности, может быть, их купит какой-нибудь коллекционер… в противном случае нужно думать, где достать денег на продолжение поисков «Мадонны Литта» и на собственное существование вдали от дома.

Девушка сложила в сумочку бумаги, а Старыгин положил в карманы пиджака глиняные таблички.