Последний ученик да Винчи

Впрочем, Старыгин и не собирался ей мешать, он бережно развернул картину и восторженно уставился на спасенную мадонну. Потом деловито проверил повреждение.

— Ничего, как-нибудь обойдется! — крикнул он Маше, но из ванной доносился только шум воды.

Когда Маша вышла из ванной, она увидела, что Старыгин лежит на кровати, нежно прижимая к себе картину. Глаза его были закрыты, лицо — бледно до синевы. Маша хотела сердито окликнуть его — что, мол, в грязной одежде на постель, но заметила на виске багровый кровоподтек и струйку засохшей крови.

Она вспомнила, как Антонио Сорди ударил Старыгина пистолетом в висок, и ей показалось, что поза Старыгина неестественно неподвижна.

— Дмитрий! — окликнула она шепотом. — Дима!

Он не шевелился. Маша стрелой метнулась в ванную, намочила полотенце и осторожно прикоснулась к ране.

— Дима, Димочка, очнись! — взмолилась она.

— Вот это здорово, — он улыбнулся, не открывая глаз, — вот такой ты мне нравишься гораздо больше.

— Ты живой? — От неожиданности Маша слишком сильно прижала полотенце, и Старыгин тут же очень натурально застонал.

Потом он, страдальчески морщась, сел на кровати. Картина лежала рядом. Кудрявый младенец смотрел на своих избавителей серьезно и вдумчиво.

— Знаешь, что, — сказал Старыгин, — убери ты картину подальше. Или хотя бы поверни к стене. Не годится ребенку смотреть на то, что будет происходить сейчас в этой комнате.

Когда он поцеловал Машу, она поняла, что именно этого ей хотелось с самой первой встречи.

Поздним утром они шли, обнявшись, по Вечному городу.

Маша рассматривала Рим совершенно другими глазами. Красивые величественные здания, где нет-нет да и мелькнет встроенная в стену древнеримская колонна или портик, широкие каменные лестницы, причудливые фонтаны, синее небо и цветы. Тысячи разноцветных цветов — в букетах, в ящиках на балконах и галерейках, в горшках на каждой ступеньке, в корзинах, подвешенных на стене…

Маша зачарованно глядела на все это великолепие и думала, что все теперь будет в ее жизни по-другому.

Она выполнила свое предназначение, не обманула ожиданий своего деда, теперь все несчастья позади. На плече ее лежала рука человека, который за эти несколько дней стал самым близким. Маша теснее прижалась к Старыгину и заглянула в его лицо. Однако лицо близкого человека было омрачено тяжкими думами.

— Что с тобой? — удивилась она. — О чем ты думаешь?

— Я думаю о будущем, — признался он, — о будущем, которого у нас с тобой, похоже, нет.