Последний ученик да Винчи

— Что же ты остановился на полуслове? — разочарованно проговорил Старыгин. — Что же необходимо для приручения сказочного монстра? Печень вурдалака? Моча осьминога?

— Увы! — итальянец пожал плечами. — В этом месте рукопись повреждена, так что наше любопытство останется неудовлетворенным. Однако сам по себе пассаж небезынтересный…

— Еще бы! — Старыгин усмехнулся. — Тебе не кажется, что существо, чье изображение я посылал тебе на днях, удивительно подходит на роль амфиреуса?

— Согласен, — Антонио утвердительно опустил веки.

— Не тяни! — Старыгин всем корпусом повернулся к итальянцу. — Что еще у тебя припасено?

— Тайное общество, упоминаемое Аретинцем, действительно существовало! — негромко произнес Антонио, оглядевшись по сторонам, как будто опасаясь, что его подслушивают.

— Мало ли тайных сект, обществ, полуязыческих общин складывалось в Средние века…

— Больше того, их следы можно обнаружить не только в Средневековье, но и в восемнадцатом, и в девятнадцатом веке…

Возле стола безмолвно возникла женщина в черном платье, она забрала опустевший кувшин из-под вина и поставила на его место полный.

Антонио дождался, когда она отойдет достаточно далеко, и закончил значительным, взволнованным голосом:

— И даже в наше время!

— Ну, уж это ты загнул! — Старыгин усмехнулся и подозрительно взглянул на итальянца — не шутит ли тот. Но лицо Антонио оставалось удивительно серьезным, даже трагичным. Он то и дело косился на женщину в черном, которая застыла возле стены с каменным выражением лица и казалась совершенно безучастной, однако, несомненно, прислушивалась к разговору.

— Я не шучу, — проговорил Антонио, понизив голос. — Однако, если вы не против, мы продолжим этот разговор в саду. Знаете эту поговорку — кажется, здесь и стены имеют уши…

Маша, на которую подействовало выпитое вино, звонко рассмеялась: она представила себе стену, покрытую многочисленными ушами самой разной формы…

Собеседники поднялись из-за стола и вышли в сад.

На улице уже темнело, и сад наполнился удивительно нежными ароматами и едва слышными звуками — шорохом листвы, стрекотом цикад, приглушенным журчанием фонтана. Антонио сел на скамью под пальмой и пригласил своих спутников расположиться рядом.

— Зря, Дмитрий, ты так несерьезно отнесся к моим словам, — проговорил он, снова оглядевшись по сторонам и убедившись, что, кроме них, в саду нет ни души.