Последний борт на Одессу

Весь бар напоминал трюм старинного деревянного корабля, а в комнате, куда мы попали после основного зала, вместо столиков стояли большие деревянные бочки. На стенах были картины, изображающие парусники, а из-под потолка свисали канаты.

– Пожалуйста, господа, присаживайтесь, – услужливо улыбнулся нам мужчина в кителе и положил на стол несколько толстых бордовых книжек – меню.

Казарян уверенно сделал заказ, и почти сразу перед нами возник графинчик с водкой, несколько стопок и кувшин морса.

– Ну, парни, за раскрытие! – провозгласил тост начальник угро, и мы дружно выпили, ударив стопками друг о друга.

После этого на столе появились различные соления, мясные тарелки, которые Казарян назвал непонятным мне словом «цимес». Также появились «бычки по-одесски», маленькие рыбешки с соусом, «одесское мезе» и многое другое. Вся бочка, за которой мы сидели, была буквально уставлена разнообразными блюдами.

– Тут хозяин – бывший одессит, – пояснил мне Луценко, уплетая очередную порцию «бефстроганов по-одесски».

– Ты меня извини за сегодняшнее, – обратился опер ко мне, видя, что я холодно к нему отношусь, – ну сорвался, бывает. Вот где у меня этот потрошитель сидит, – и Вася показал, где, по его мнению, сидит потрошитель.

А сидел он у него прямо поперек горла.

– На самом деле, он у вас в изоляторе сидит, – пошутил я и добавил: – Ладно, бывает, забыли.

Мы выпили еще по одной, и Казарян обратился ко мне:

– Андрюх, вы бы уезжали от Сени Круглого. Он очень скользкий тип. И нашим, и вашим, как говорится.

– А смысл нас сдавать? – не понял я, о чем это Казарян.

– Смысл простой. Как я уже сказал, Сеня – типок скользкий. Покажет, где вы базируетесь, напоет Колымскому еще с три короба, тот свою братву пошлет, а дальше либо вы братву покосите, либо они вас. А наиболее вероятно, что обоюдно, – подмигнул мне Казарян."

"– Понятно, – кивнул я.

– Да Одессу делят. Два больших авторитетных бизнесмена в одном городе – это много, – пояснил мне Казарян, – Колымский тут недавно, но слухи о нем нехорошие идут. Завтра суд у него начинается. Надеюсь, что упакуют его надолго и всерьез. Только, – тут Давид запнулся и о чем-то задумался.

– Что только? – переспросил я, наливая себе еще морса в стакан. Уж больно вкусный! Клюквенный, наверное. Или из местных ягод.