Последний Герой. Том 2

Теперь же Мотя стояла напротив, и глаза сверкали сталью — так же, как тогда, в прокуренном судебном зале:

— Попался, голубчик! Я все видела. Как вы в лесу мертвецов закапывали.

И голос её был теперь совсем другим — не менял громкости и интонаций, гуляя то туда, то сюда, звучал чётко, будто сам по себе приговор. Я осторожно поднял руки перед собой, стараясь не делать лишних движений:

— Не дури, Мотя… мертвецы заслужили. А я — свой… Это я….

Она вздрогнула, словно её ударило током:

— Откуда ты знаешь, как меня называли раньше? Откуда прозвище это вспомнил? Да не можешь ты помнить.

— Было дело… В прошлой жизни, — спокойно проговорил я.

— Кто ты такой, чтоб это помнить? Ты ж сопляк ещё. Не можешь ты меня знать! — в глазах ее зажглась смесь недоумения и гнева.

— Я тоже из органов, вообще-то, — осторожно сказал я, отступая чуть назад.

Она резко мотнула головой, глаза сузились в щёлочки, но наган в её руке даже не дрогнул:

— Врёшь! Стоять на месте! Руки сцепил за головой, живо!

Я подчёркнуто медленно заложил руки за затылок, устало хмыкнул:

— Тогда сама и доставай моё удостоверение, если не веришь.

Она секунду помолчала, потом махнула револьвером:

— Поворачивайся спиной! Только дёрнись — сразу выстрелю.

Я повернулся, почувствовал холод ствола между лопаток. Бабка осторожно приблизилась, упёрла наган мне в спину и правой рукой нырнула в карман. Вынула корочки и медленно отступила, часто дыша.

Что же ее так напрягло? Или всё-таки утомили пенсионерку лесные вояжи? Нет, не может быть.

Оказалось, что удостоверение она достала не моё нынешнее, а старое, простреленное, окровавленное, с моей прошлой фамилией и лицом давно покойного человека.

Матюхина раскрыла его, уставилась внутрь и вдруг охнула так, будто увидела мертвеца, восставшего из могилы. Я медленно повернулся к ней лицом.

— Лютый?.. — прошептала она едва слышно, а глаза её расширились от удивления и страха. — Дьявол меня забери! — Я ведь знала… Я всё знала, всё видела… — голос её дрогнул, сорвался, но она тут же взяла себя в руки и продолжила уже громче, отчётливее: — Небесная колесница… сегодня должна была тебя привести.

Она медленно подняла голову вверх, точно в потолок, но смотрела куда-то выше, будто сквозь крышу, сквозь серое небо, прямо в глубину космоса, и голос её теперь звучал совсем, уверенно, хотя и чуть надломленно:

— Звёзды-то не врали. Я голоса слушала, давно уже слушала… Чуяла, что сегодня посланник появится.