– Расскажу, но это последнее, – поставил я условие. – Один дворянин, у которого была молодая жена, должен был отправиться на целый год служить со своим полком на границу. Перед тем как уехать, вызвал он своего слугу и говорит: «Даю тебе задание, как только придет к моей супруге мужчина и они уединятся в спальне, ты выбивай одну доску в ограде и выбрасывай». Возвращается он через год и видит, что его дворовой рабочий пытается приладить к ограде одну-единственную доску. Дворянин обрадовался и думает, вот повезло, всего один мужчина ее посетил.
Он и спрашивает рабочего: «Что это ты, милок, делаешь?» – «Да вот, сеньор, повадилась какая-то скотина доски из ограды выбивать. Третью ограду меняем».
Рассказывая, обратил внимание, что зал притих, прислушиваясь, а когда закончил, то стоял такой хохот, что пламя свечей заметалось, грозя потухнуть. Пока народ смеялся, я, ухватив графиню под руку, дал деру. Добравшись до одного из столов с напитками и закусками, мы остановились.
Снова заиграла музыка, к центру зала потянулись пары танцоров, а мы стояли и пили с ней охлажденный сок.
– Серж, ты не хотел бы потанцевать? – спросила меня Сальми. – Я так давно не танцевала, а ведь всегда это любила.
– Сальми, милая, прости, все что хочешь, только не это, я просто не умею танцевать эти танцы, – начал я извиняться. Графиня была расстроена, видно, ей и вправду очень хотелось танцевать. Но провидение спасло меня, к нам приблизился дворянин лет сорока или чуть больше и попросил разрешения пригласить на танец графиню.
При этом кидал на меня очень уж враждебные взгляды.
– Шевалье де Бюстор, я станцую с вами танец, но не более, – проговорила женщина. – Серж, жди меня, и прошу, никуда не уходи. – Они двинулись в сторону танцпола, а я подался чуть вперед, чтобы видеть их танец, и в этот момент меня толкнули, резко, сильно, в расчете на то, что я упаду. Но по счастливой случайности я в это время делал шаг и впереди поставил правую ногу.
Тут же развернулся, чтобы посмотреть, что происходит за моей спиной.
Их было пятеро, молодые повесы, в отлично пошитых камзолах, один из них, впереди стоящий, насмешливо смотрел на меня.
– Думаю, тебе, шут, не стоит стоять на пути у первых людей королевства, – усмехаясь, проговорил он. – Ишь ты, барон, – пренебрежительно оттопырил он губу. – У меня такие бароны на конюшне навоз чистят. – При этом оглянулся на свою свиту, ожидая реакцию.
