Перетряхнув все кошмы и войлок, мы зажгли стоявшую посередине юрты жаровню, я достал последнюю банку тушенки и, пошарив по юрте, нашел воду в бурдюке, крупу, сушеные овощи и быстро сварганил немудреный суп. Мы похлебали и попадали спать, все-таки очень устали и нервно, и физически, даже почти не целовались… так, пару раз.
Утром встали, доели суп, разогрев его, и отправились восвояси, нога моя не сильно, но болела, и я на нее прихрамывал. Тропа за сутки, когда шли по ней последний раз, сильно изменилась.
Хорошо, что я не рискнул вчера идти по ней в ночь. Кое-где ее перегораживала осыпь, где-то она уменьшилась до минимального размера, надо было очень осторожно пробираться, чтобы не улететь в пропасть.
Наконец мы выбрались на нормальную тропу, которую не зацепил вчерашний катаклизм, и уже спокойно пошли к пещере, где были наши вещи.
– Альва-Мари, – наконец я решился задать вопрос, – ты выйдешь за меня замуж?
– Ты говоришь это серьезно? – удивилась она.
– Очень серьезно, и жду конкретного ответа, – сердце мое замерло.
– Конечно, выйду, ты что, еще сомневаешься? – улыбнулась она. – Теперь, когда ты почти соблазнил меня, даже не думай отвертеться, и что-то ты долго меня не целовал, – проговорила она, прыгая мне на шею.
– Тогда я официально предлагаю тебе свою руку и сердце, – говоря это, я опустился перед ней на одно колено.
– Я принимаю твою руку и сердце, – не менее торжественно ответила она, – и отдаю тебе всю себя, и буду рядом с тобой в горе и радости, пока смерть не разлучит нас.
Мы поцеловались, раз, потом еще раз, а потом я даже не стал считать."
"В одном месте тропа была всего полтора метра, я пропустил Альва-Мари вперед, а сам шел сзади, ничто не предвещало беды. Как вдруг впереди, в самом узком месте, появилось что-то непонятное, вроде бы тонгирец в богато расшитом халате, со свисающей набок головой и телом, которое, можно было видеть, уже тронуто разложением. И словно кто-то еще просвечивал сквозь это тело, намного больше и мощней, с толстым телом на коротких ногах, с длинными руками и маленькой головой.
Это нечто вдруг ринулось ко мне, отбросив с тропы Альва-Мари, словно пушинку, та, конечно, не ожидала этого и не успела ничего предпринять, как, впрочем, и я.
Она упала в глубокую расщелину, не успев даже крикнуть, я бросился к ней, но на дороге стояло это нечто. Не знаю, как мечи оказались у меня в руках, я рубил и рубил, превращая это в кусок почему-то зеленого мяса.
