И вдруг сам король озаботился его судьбой, это много значит. А парень неглупый, значит, все понял и клятву от чистого сердца давал. Но если честно, меня тоже удивило, первый раз такое на моей памяти. – Верховный жрец замолчал и снова отхлебнул из стаканчика.
– Ладно, с этим разберемся, ты, надеюсь, слышал о пробое? – спросил король, и в вопросе его сквозил неприкрытый сарказм.
– Э-э-э-э… Ваше величество, видите ли, я не сообщал вам этого раньше, чтобы не расстраивать, да и была у нас надежда пробой закрыть. Но потом случилось непредвиденное, и все рухнуло.
– И что же, по-вашему, произошло, что так нарушило ваши планы? – голос монарха прямо сочился ядом. – Что могло произойти, что вы даже не сразу доложили своему королю? – Хлопнул король ладонью по столу. – Я же предлагал придушить этого сумасшедшего жреца, доигрались… Это вы лично меня уверяли, что ничего страшного и он уедет в дальний монастырь. И что, куда он уехал? Что теперь делать будем?
– Ваше величество, никто ведь не ожидал от этого тихони, что он сбежит и отправится к тонгирцам, а те поведутся на его слова и примутся ему помогать.
Никто не думал, что он запомнит и ритуал, и слова ритуала. Да, мы могли закрыть пробой, если бы тонгирцы не принесли кровавую жертву. – Верховный жрец сидел бледный и нервно тискал в руках стаканчик.
– И что теперь делать? – спросил король и со злостью посмотрел на жреца.
– Э-э-э-э-э… Понимаете, ваше величество… надо… как бы сказать…
– Жрец, не беси меня, говори, если что-то знаешь, если не знаешь, так и скажи, – видно было, что король еле сдерживает себя.
"
"Жрец набрал в грудь воздуха, как перед прыжком в воду, и выпалил на одном дыхании:
– Чтобы закрыть пробой, надо бросить в жерло «Утреннею звезду», только бросить это должен хранитель, и он может не выжить. – Жрец вначале говорил бодро, а затем все тише и тише, в конце он уже еле шептал, со страхом глядя на короля.
– Что? Что ты сказал?! – громыхал монарх. – Хранитель должен бросить… И ты, старый дурак, зная, что это может произойти, даешь согласие принять в хранители «Утренней звезды» мою дочь! Да я сам лично тебя четвертую, я тебя на кол посажу.
– Король схватился за голову и застонал. Жрец сидел ни живой ни мертвый, затем он все-таки нашел в себе силы и встал.
– Я виноват, ваше величество, я поздно узнал, что ее избрали хранителем, да и вообще я не знал, что она участвовала в отборе, знал бы – никогда бы она не прошла. Все этот пробой, все время ему посвятил, только им и занимался.
