Уголовники… Или просто местная шелупонь?
— А ты с какой целью интересуешься? — задал я вопрос, который часто использовали уголовники, когда отвечать было не с руки.
— Смотрите, парни! А он у нас гость с понятиями! — уроды засмеялись.
— Ну ты не переживай! Мы не звери какие, если ты работаешь с уважаемыми людьми, отпустим без базара! — продолжил татуированный.
— Отпустите девушку! — ровным и спокойным голосом произнёс я, — И я уйду, забыв о вас.
Они заржали в голос.
А один подошёл ближе, достал сотовый и начал светить фонариком на меня. Они никогда не отступают, глупые и недалёкие отбросы общества, пытающиеся самоутвердиться за счёт слабых.
— Он походу обдолбанный! — сделал вывод выродок, — Посмотрите на него, в каких-то лохмотьях и босиком.
Я посмотрел на себя, видок у меня был действительно тот ещё! Весь в крови, сквозь лоскуты разодранной рубашки проступала кожа живота. Перевёл взгляд на ноги, и вправду, на ступнях оказались надеты только носки.
И как это я не заметил⁈
— Ты не в нашем вкусе, так что проваливай, пока мы тебе башню не пробили! — уже более агрессивно добавил татуированный.
В подтверждении его слов один из группы разбил стеклянную бутылку об угол лавочки.
— Меня сегодня уже пытались убить, — будничным тоном обронил я, — только ничего не вышло! Уверены, что вывезите это?
— Чего⁈ — насупился татуированный, — Даже если ты и одарённый из аристо, то вряд ли выше «ученика».
Лет тебе сколько, сопля, шестнадцать⁈ Не порть нам веселье, и мы не испортим тебе оставшуюся жизнь! Можем так отмудохать, что никакие лекари тебя потом нормально не соберут! Подумай вот над чем — нас восемь, причём двое «воинов»!
Во дворе царил полумрак, и я с трудом мог различить лица присутствующих, но в следующий момент картинка прояснилась. Это было похоже, будто кто-то нажал на кнопку пульта управления и включил видеофильтр.
Я видел двор словно при дневном свете. А ещё слышал биение сердец. На четверых полыхнули защитные покровы. Память подсказала, что это Доспех Духа. Девушку держали двое, и они отстранились назад. Впрочем, эти защитные покровы выглядели как-то неубедительно. Я чувствовал, что проломлю любой из них не самым сильным ударом.
Я ощутил, что внутри меня что-то нарастает, что-то, что нельзя будет остановить.
