— Наконец-то я вас нашла, господин маркграф! — Экономка была взволнована. — Я искала вас в вашей комнате и повсюду… Герцогиня…
— Да, мы уже знаем. Я иду к ней! Позаботьтесь о ребенке. — Было неясно, о каком ребенке он говорил, но экономка и Виллему его поняли.
— Идем, Марина, — нежно сказала Виллему и обратилась к экономке: — Покажите, пожалуйста, где ее комната.
Экономка заколебалась:
— Она спит в комнате рядом со спальней герцогини.
— Понимаю, тогда нам нужна другая.
— Я провожу вас.
— Мама, мама… — жалобно приговаривала Марина, пока они шли.
— С мамой все хорошо, — Виллему была в растерянности: что делать, что сказать Марине? По глазам девочки она видела, что та вот-вот потеряет рассудок. Как же сказать ей правду?.. Господи, как быть? Неужели навсегда погасить ее разум?
Тристан скрылся в комнате Хильдегард. Доминик быстро сказал экономке:
— Пожалуйста, попросите сюда доктора, но предупредите, что он не должен никому говорить об этом!
Экономка кивнула, провела их в свободную спальню и ушла.
— Ложись, Марина, — нежно, как могла, велела девочке Виллему.
— Сейчас придет доктор и поможет тебе. Ты его знаешь, он уже лечил тебя раньше.
В ответ Марина сжала руку Виллему. Страх в ее глазах был красноречивее слов.
«Боже милостивый, помоги нам», — молилась про себя Виллему, которая вспоминала о Боге лишь в исключительных случаях.
Марина издала громкий, протяжный вопль. Когда схватка кончилась, она испуганно посмотрела на Виллему.
— Я отравилась? — спросила она.
— Нет, нет… Все будет хорошо…
Господи, что она говорит, что будет хорошо?
Пришел доктор.
Губы у него были плотно сжаты. Они уложили девочку в постель, но она не позволила осмотреть себя, ее охватил прежний ужас. Ни один мужчина не должен к ней прикасаться.
У нее опять начались схватки. Взрослые беспомощно смотрели друг на друга, не зная, что предпринять, времени на объяснения уже не осталось.
Вдруг чья-то решительная рука отодвинула их в сторону, Ульвхедин сверху смотрел на Марину. Она уже видела его за обедом и тогда от страха чуть не сползла со стула, однако ничего не сказала и даже не убежала из столовой.
Теперь она испуганно смотрела на него, словно птенец, который не может улететь от опасности.
Никто так и не понял, что именно сделал Ульвхедин.
Он просто пристально глядел ей в глаза и шептал какие-то слова. Их могла слышать только Марина.
Веки у нее отяжелели, она еще раз взглянула на Ульвхедина, потом закрыла глаза и погрузилась в тяжелый сон.
Ульвхедин обернулся к Виллему.
