Тогда ей нравилось новое имя, ведь его выбрал для нее Йохум, но теперь она предпочла бы зваться прежнем именем, однако даже не смела, заикнуться об этом.
Мимо прошел Йохум.
— Хватит пялиться на меня! — процедил он сквозь зубы. — Это платье тебе узко, вон как жир выпирает! Хоть бы шалью сверху прикрылась!
Он был уже далеко и весело шутил с королевой.
Когда Хильдегард, наконец, осмелилась поднять голову, она встретила взгляд незнакомых глаз, заставивший ее вздрогнуть. За все те годы, что Хильдегард прожила при дворе, она ни у кого не видела такого взгляда, полного сочувствия, понимания и поддержки.
Этот взгляд заставил ее забыть, что она всеми покинута и одинока. В зале был человек, который испытывал к ней дружеские чувства, хотя ему и не полагалось с нею разговаривать.
Неизъяснимое тепло наполнило душу Хильдегард, на глаза навернулись слезы удивления и радости. Она не была знакома с тем молодым мужчиной, который так смотрел на нее. Он был одним из телохранителей короля Кристиана. Обычно королевскими телохранителями становились родовитые молодые люди, отличающиеся высоким ростом.
Одетые в светло-голубые мундиры с белой портупеей и плащи с алым подбоем, телохранители стояли вдоль стен, обеспечивая безопасность короля на этом празднестве.
Взгляд, так поразивший Хильдегард, принадлежал красивому телохранителю лет тридцати, у него были темные волосы и печальные глаза. Его облик отличался утонченностью, хотя телосложение отнюдь не было хрупким. Хильдегард сразу почувствовала расположение к этому человеку.
Раньше она никогда даже не смотрела в сторону телохранителей — герцогине это не полагалось.
Но сейчас человек в голубом мундире был для нее словно оазис в пустыне для измученных жаждой путников.
Один-единственный быстрый взгляд. Но Хильдегард уже знала — он здесь. И этого было достаточно. Она снова почувствовала себя сильной.
Лежа в постели, Марина с бьющимся сердцем прислушивалась к каждому звуку. Из-за стены доносилось слабое похрапывание ее камеристки.
Если бы она могла запереть изнутри дверь своей спальни! Но это не разрешалось, у нее не было ключа, да и камеристка, старая и тугая на ухо, должна была иметь возможность в любую минуту проведать Марину.
Проведать Марину? Ни разу за те два года, что она служила Марининой камеристкой, она не прервала свой сон, чтобы проверить, спокойно ли спит девочка. Сама же Марина с некоторых пор не решалась заходить к камеристке. Вначале она не догадывалась, что за запах стоит каждый вечер в комнате у старухи.
