После чего вернулись к ожидающему отряду.
— Я готова! — объявила Винесса.
Вперёд вышел Грабер, и на снегу перед ним тут же появился большой длинный чёрный ящик, всю поверхность которого покрывали синие руны.
— На гроб похоже, — поёжилась Линда.
— Чего не сделаешь ради победы и многоликого, — равнодушно пожала плечами Винесса.
— Тогда прошу! — лысый гном любезно откинул крышку. — Не волнуйся, доставим в лучшем виде точно по адресу!
— Да ты вообще неместный!
— Ребята дорогу покажут, — усмехнулся Грабер, кивнув на ухмыляющихся людей за плечом.
— Если я вылезу и окажусь в Гномьих горах, тебе лучше самому себя убить.
— Вот и зря! Там, между прочим, очень красиво.
— Ладно, — Винесса вздохнула и легла в ящик. — До встречи!
И вот только в самую последнюю секунду перед тем, как захлопнулась крышка, Линда таки увидела блеснувший в глазах соратницы страх.
«Не железная», — подумала колдунья. И от этой мысли ей почему-то стало легче.
Тем временем Грабер коснулся ящика, и он исчез у него в инвентаре.
— Будь осторожен! — Линда подошла к гному. — У тебя сейчас самый ценный груз Южного Шринанта, и от того, сумеешь ли ты выполнить свою задачу, многое зависит.
— Я знаю, красотка, — гном усмехнулся. — Но это вряд ли будет сложнее, чем прорываться через подводные пещеры с Ильёй.
— Удачи! — Линда махнула рукой, и отряд унёсся по дороге к центру империи. Сама же колдунья, убедившись, что все они ушли в «скрытность», повернула на восток. Её ждал долгий путь в столицу империи хоббитов.
* * *
Дождаться конца совещания и узнать нужного коротышку оказалось недостаточно, и вот уже семь часов как Виза висела под его утепленным плащом и ждала.
А между тем марширующие войска шли все дальше и, судя по всему, уже бессовестно топтали их с Илюшей земли. А точнее, снег.
За все эти семь часов произошло только одно радостное событие. И очень, к слову, любопытное.
В какой-то момент, всячески стараясь не думать о бесконечной качке и тупых, однотипных базарах полуросликов, Виза вдруг услышала в голове посторонний шум.
Сначала она испугалась и, вцепившись в плащ, замерла, но потом в шуме начала разбирать слова. Или мысли?
Что бы это ни было, но принадлежали они Илюше, и какая-то сволочуга его очень сильно расстроила!"
"— Все хорошо, мой родной! — пропищала Виза на летуче-мышевском. — Ты всё равно всех порвёшь!
Но мысли не замолкали, более того — становились всё громче.
