Конечно, Дима Магадан справился бы с этой задачей, но Димы Магадана больше не существовало, и поручить такое деликатное дело было некому. Что ж, придется браться за работу самостоятельно.
Над планом пришлось думать долго, несколько ночей. Старуха согласилась подождать, пока удастся собрать деньги. Понимала, что сумму, которой хватило бы на покупку квартиры в Москве, под подушкой не держат. В результате план получился элегантный и красивый. То, что все произойдет именно 25 июня, как и пятьдесят лет назад, было вишенкой на торте, придавало идее завершенность и утонченность.
Да, так красиво, практически идеально. Круг, начавшись с убийства в Магадане, должен замкнуться убийством в Москве. И никто ничего не поймет, в том числе и Аглая. И никто никогда не найдет убийцу, потому что нет никакой связи между прошлым и настоящим. Точнее, связь есть, но все, кто о ней знают, уже переплывут через реку Стикс.
Место и мизансцена убийства были выстроены четко. Орудие, с помощью которого придется действовать, выбрано. Портновское шило, когда-то служившее верой и правдой для шитья изделий из кожи, модны они были в Москве начала девяностых. Много лет им никто не пользовался, пожалуй, за ненадобностью давно оказался забыт сам повод, по которому шило так и хранилось в какой-то дальней коробке, не представляя особой ценности. И вот ведь, надо же, пригодится.
В том, что получится нанести точный удар, сомневаться не приходилось. Как говорится в дурацкой присказке, руки-то помнят. Деревянная рукоятка шила приятно холодила ладонь. На острие придется надеть колпачок от ручки, чтобы не порвать карман плаща. Потерять орудие перед преступлением нельзя, да и дыру в кармане, увидь ее кто, объяснять замучаешься. Все было готово и оставалось только ждать 25 июня. А пока вести себя как обычно, стараясь, чтобы никто не заметил странностей в поведении и дикого напряжения, накатывающего не от страха перед убийством, а от опасения, что старуха не выдержит, проболтается, а значит, все прошедшие годы пойдут прахом, похороненные под тяжелой плитой правды.
Глава восьмая
Наши дни, Москва"
"Катя проснулась от тяжести, которая давила на нее, словно тяжелая плита. Дай-то бог, чтобы не могильная.
