Но тут напротив кафе, так что мы можем поесть там.
Он лениво обернулся, чтобы посмотреть на стекляшку, бывшую предметом Машиных тайных вожделений.
– Это не кафе, а тошниловка, – наконец сказал он, – предлагаю доехать до Нового Арбата и поесть в «Метелице». Обещаю, что потом доставлю вас домой, чтобы успеть к назначенному времени. Вы в каком районе живете?
– В Строгино, – ответила Маша.
Про «Метелицу» она, разумеется, слышала. Одно из самых известных игорных заведений Москвы пользовалось славой места, где кутили «малиновые пиджаки» и воры в законе.
Маша с сомнением осмотрела свой скромный наряд.
– А попроще места для обеда мы найти не можем?
Он посмотрел, сначала непонимающе, а потом с искоркой интереса.
– Поверь, если ты со мной, то никому нет дела до того, как ты одета, – сказал Зимин. – Но не хочешь, не надо. Можем в «Прагу» заехать. Место хорошее, но тебя там точно никто смущать не будет. Ну что, поехали?"
"В тот первый день их знакомства они действительно обедали в «Праге», а потом Зимин отвез Машу домой, как и обещал.
Телефона он у Маши не попросил, и она, по зрелом размышлении, не стала расстраиваться, потому что этот человек пугал ее – нет, не своим прошлым, которого, кстати, не скрывал, скорее, огромной внутренней силой, которую было не скрыть, да он и не пытался.
Однако через два дня, когда она сдала последний экзамен, Маша снова увидела его все под тем же деревом. Она была уверена, что он опять приехал наблюдать за Ольгой Каплевской, но Зимин ждал именно ее, чтобы опять отвезти пообедать, на этот раз в «Савой».
Третье их свидание закончилось в его квартире, которую он, оказывается, снимал в самом центре старой Москвы, в постели, которая притягивала и страшила Машу одновременно. Этот мужчина, от которого мама и папа точно пришли бы в ужас, был первым в ее жизни. Он не оказался ни ласковым, ни нежным, но было в его уверенных действиях столько убежденности, что он берет свое по праву, что это притягивало и завораживало больше, чем какая-нибудь слюнявая романтика.
– Ты женат? – спросила Маша и не поняла, почему он засмеялся.
А отсмеявшись, показал на восьмиконечные звезды, наколотые по одной над каждой ключицей.
– Я коронован, – ответил он. – Во Владимирском централе это было. Вор в законе не может жениться, Маруся. Ты это, кстати, запомни на всякий случай. Чтобы не разочаровываться потом. Замуж я тебя не возьму, но в бархат, шелка и парчу одену.
– Я не буду разочаровываться, – тихо сказала Маша. – И никакой парчи мне не надо.
