– Ну что? – спросила она, нажав на кнопку телефона и заставив его умолкнуть.
– Да, – просто ответил Бекетов.
Сейчас они ехали домой к Лондонам, точнее, к Маше, потому что Борька был, разумеется, на работе. К счастью, его отдел недавно вышел с карантинной удаленки, а это означало, что вести тяжелый разговор и получить нелегкое признание будет гораздо проще. И ей, и преступнице.
Открывшая им дверь Маша была бледна, но решительна. Ее темные волосы, обычно свободно струящиеся по плечам и спине (волосы были красивые, и Маша ими гордилась), сегодня были собраны в строгий узел, который придавал облику женщины официальность и строгость.
"
"– Здравствуй, – сказала Катя беспомощно, когда Маша открыла им дверь. – Извини, что без звонка, но нам надо поговорить.
– Нам?
– Это мой друг, его зовут Владимир.
– Бекетов Владимир Николаевич, – он вытащил свое удостоверение и показал Маше, которая отступила на шаг и побледнела еще больше, – следователь Мещанского межрайонного следственного отдела Следственного управления по Центральному административному округу города Москвы.
Вы Мария Александровна Лондон, в девичестве Ковалева?
– Да, – казалось, застрявший в узком изящном горле воздух не давал словам выходить наружу. – Это я. Проходите, пожалуйста.
Она не спрашивала, по какому делу они пришли, словно это было совершенно не нужно. По глазам Маши, точнее, по застывшему в них выражению безысходности, Катя видела, что она знает. И Бекетов видел это тоже, разумеется.
– Где мы можем поговорить?
– Вот, проходите на кухню.
– Вы дома одна?
– Да, муж на работе, а дочь живет отдельно. Я одна.
– Мария Александровна, а вы давно живете в этой квартире?
– Да, с середины девяностых. У меня уже была эта квартира, когда я выходила замуж. Она достаточно просторная, поэтому мы не видели нужды ее менять. Просто еще построили дачу за городом, а потом, когда выросла Оля, это наша дочь, купили ей квартиру, чтобы отселить.
Они прошли на чистую, словно стерильную кухню, где на плите готовился обед.
В кастрюле булькал борщ, а из духовки доносился аромат запекающегося мяса с травами. Маша ждала мужа домой. Уселись за стол. Хозяйка не предложила им чаю, видимо, понимая, что гостеприимство в нынешней ситуации излишне. Положила сцепленные в замок руки на стеклянную столешницу, смотрела Бекетову прямо в глаза, как собака, которая знала, что ее сейчас усыпят.
– Мария Александровна, а сколько вам было лет, когда вы входили замуж?
– Двадцать три.
