Александр Михайлович никак не отреагировал на слова Маруси, он носился по комнате в поиске ключей.
— Мех красивый, — восхитился Маневин. — Он из кого? Норка? Соболь?
— Le chien en peluche, — с самым серьезным видом ответила Маша.
Маневин заморгал.
— Лешьен ен пелюш?
Я постаралась не рассмеяться. Муж отлично владеет французским, читает на этом языке научные книги. Но с произношением у него беда.
— Не слышал о таком животном, — продолжал мой профессор. — Хотя… в переводе с французского это собака из плюша. Погодите! У меня в руках искусственная доха.
Даша, это правда?
— Я ношу только имитацию, — пояснила я.
— У нас в доме нет настоящего меха? — возмутился Феликс.
— Можно расстелить на сиденье Афину, — посоветовала я, — Манюня сядет на нее. И шкура натуральная, и подогрев естественный.
— Нет, нет, Афина начнет шевелиться, девочка упадет и родит в машине, — перепугался Маневин.
Дегтярев и Юра, которые одновременно бегали вокруг стола в разных направлениях, столкнулись, замерли, потом хором сказали:
— Родит в машине? Не надо!
— Стоп, — скомандовала Маша и хлопнула в ладоши.
В ту же секунду погас свет.
— Что случилось? — обморочным голосом осведомился Юра.
— Пробки выбило, — предположил Маневин.
По комнате заметался узкий луч.
— Сейчас проверю щиток, — сказал Женя.
— Где ты взял фонарик? — закричал Дегтярев. — Дай его мне немедленно!
— В телефоне, — пояснил Коробко, — у вас он тоже есть.
— Сотовый, куда я его положил? — спросил полковник.
— Кто видел мой мобильный? — присоединился к Дегтяреву Юра.
— Дашуля, куда подевалась трубка? — осведомился Феликс.
— Чья? — уточнила я.
— Моя.
— Понятия не имею, — вздохнула я.
Мужчины передвигались по комнате, натыкаясь на стулья, потом раздался лай Афины.
— Прости, дорогая, не хотел наступить на тебя, — извинился Маневин, и через секунду послышался глухой удар.
— Маша! — завопили Феликс и Юра. — Что с тобой?
— Ничего, — спокойно ответила Манюня, — сижу себе тихо. Дегтярев споткнулся о Хуча и упал. Хорошо, что мопса не раздавил.
Люстра вспыхнула.
— Перестаньте носиться, — потребовала Маруся. — Я пока не рожаю.
— Но ты сказала про схватки, — напомнил Юра.
— Я ошиблась, — пояснила Маша.
По комнате пролетел общий выдох.
— Слава Богу, пронесло, — истово перекрестился Дегтярев, который никогда не был воцерковленным человеком."
"— Пока! — уточнила Маруся. — Но мне вот-вот надо в роддом ехать. И что я сейчас увидела? Родные мечутся как больные куры. Ничего найти не могут. Впали в истерику.
