Последняя из рода Мун: Семь свистунов. Неистовый гон

Ковин видел, что никакого восстания, которое они якобы явились подавить, не было, и все равно безжалостно убивал жителей деревни.

Выжить удалось только Элейн.

Мормэра, которому Драммонд Мун, ее отец, отправил подписанную присягу, звали Донун.

Наместник Мидленда – очень высокая должность. Неудивительно, что все в доме Ковина так переполошились. Элейн же думала только о том, как ей выяснить, тот ли это Донун, что якобы не получил письма с присягой от ее отца. И если тот – как выяснить, видел ли он письмо на самом деле?

– Столько дел с этим балом, и еще наместник, – проворчала кухарка Мари.

– А он уже приехал? – спросила Элейн.

– Да, явился к самому завтраку. Они сидят в саду. Где Рада? Нужно отнести господам шалфейной воды.

– Я отнесу! – выпалила Элейн и вскочила на ноги так резко, что тарелка с кашей едва не оказалась на полу.

Мари посмотрела на нее как на умалишенную, но затем, оглядевшись и не увидев поблизости Рады, махнула рукой.

– Хозяин увидит, что ты пришла, и разозлится, – проворчала она.

 – Так и знай, ему не понравится, что прачка подает на стол. Если спросит меня, скажу, что ты сама вызвалась, поняла?

Элейн кивнула и схватила кувшин, пока никто не передумал."

"Мужчины сидели за столом в беседке и о чем-то негромко переговаривались. Заметив Элейн, Ковин оборвал себя на полуслове и уставился на нее. Он проследил взглядом за тем, как она подошла к столу, поставила кувшин, смиренно склонила голову. Стараясь не обращать внимания на Ковина, Элейн подняла взгляд на Донуна и вздрогнула.

Едва заметно, и все же. Причиной ее реакции стало лицо наместника: можно было подумать, кто-то резал его ножом, пытаясь поделить на пять ровных частей. Сейчас это были лишь шрамы, но шрамы неровные, бугристые, меняющие черты. Под ними, впрочем, угадывалась довольно приятная внешность.

– Желаете чего-то еще, господа? – кротко спросила Элейн.

– Да, – кивнул Ковин, – хочу, чтобы ты объяснила, где другая девица и что ты тут делаешь, разнося еду, прачка?

– Я просто вызвалась помочь, потому что все другие были заняты, мой господин, – отозвалась Элейн, глядя на кончики своих туфель.

– Хочешь сказать, у меня слуг недостает, поэтому прачка помогает на кухне? – холодно поинтересовался Ковин.

Элейн же вновь взглянула на Донуна. Тот сидел, развалившись в кресле, и с легкой полуулыбкой следил за разговором. Будто бы наблюдал, как отец отчитывает шаловливое дитя.

– Нет, мой господин, – ответила Элейн, понимая, что достаться может Раде или Мари.