Талила инстинктивно обернулась, и ее внимание привлекла небольшая прореха в плетеном заборе из бамбуковых прутьев, который разделял мужскую и женскую половины онсэна. Затем голос раздался вновь, и не один.
Мамору говорил с кем-то, и это ее насторожило. Она замерла в воде, прислушиваясь, но все, что могла разобрать — это бессвязный гул.
Не в силах справиться с тревогой, она вылезла из воды, быстро обвив тело купальной простынёй. Она не могла избавиться от ощущения, что разговор был важным. Талила решительно шагнула в сторону плетеного забора, осторожно ступая по камню босыми ногами.
Она присела возле небольшой щели, видневшейся меж бамбуковых прутьев, и заглянула в нее. И застыла.
Мамору говорил о чем-то с мальчишкой! Который прислуживал ему в онсэне.
Кровь и злость прилили к щекам Талилы. Она почувствовала себя такой глупой, как никогда прежде. Но почему-то она не двинулась с места, продолжив смотреть на них.
Мальчишка принес чай и как раз присел возле самого края воды, чтобы поставить поднос.
— Господин, — позвал он осторожно.
— Дозволите спросить?
Она почему-то ожидала, что Клятвопреступник рыкнет на слугу, посмевшего нарушить его уединение. Но тот открыл глаза, взглянул на него и кивнул.
— Все говорят, что будет война... — прошептал мальчишка, смотря в землю. — Новая война со страной теней. Это правда?
Талила почувствовала, как к горлу подступает что-то тяжелое, и сжала губы.
Мамору тяжело вздохнул, будто решая, что ответить. Он сидел в воде по пояс, и мышцы на груди и в плечах были очерчены, даже когда был расслаблен.
— Почему ты спросил? — казалось удивительным, что ему было интересно говорить с мальчишкой, который лишь прислуживал ему.
— Мой отец, да будет чтима его память, умер в прошлую войну... — тихо отозвался тот. — У матушки остались только я и мой старший брат... Его же заберут, да?
Клятвопреступник не успел ответить, потому как в онсэн пришел кто-то из старших слуг. И он сразу бросился к мальчишке, намереваясь оттаскать его за уши.
— Господин, прошу простить нас, что помешали вам.
Уж я с ним поговорю, уж я ему задам! — мужчина непрестанно кланялся и извинялся.
— Оставь его, — сквозь зубы процедил Мамору. — Оставь его, пусть прислуживает мне дальше за столом.
Талила вдруг подумала, что очень сложно ненавидеть человека, которого начинаешь узнавать.
Глава 10"
"Женщины ужинали отдельно от мужчин, и Талиле выпала нелегкая доля поддерживать беседу в компании жены наместника, его невестки, младшей дочери и многочисленной родни.
