И вместо него врезалась в Клятвопреступника, который как раз выходил из-за угла.
— Что случилось?! — требовательно спросил он, поймав за плечи встрепанную жену. Потом он заметил, что Талила скинула обувь, и сжал губы в жесткую линию. — За кем ты гналась?
— У тебя в отряде полно предателей, — она сбросила его руки — он и не удерживал — и шагнула назад, не в силах скрыть разочарования.
Как она могла не обратить внимания на стражника, почему она даже мельком не взглянула в его лицо?!
— Я знаю, — равнодушно отозвался Мамору и прошел мимо нее.
Талила посмотрела ему вслед: прямая спина, широкий разворот плеч, четкий, уверенный шаг. И вздохнула. Она вошла в спальню спустя несколько минут, он как раз убрал катану на специальную подставку. Талиле пришлось усилием воли заставить себя отвернуться от оружия. Как бы она хотела вновь ощутить его в своей руке...
— Я хочу научить тебя сопротивляться воздействию магии теней, — глухо бросил Мамору, даже к ней не повернувшись.
В любое иное время она бы, пожалуй, обрадовалась.
Но сегодня вечером была особенно сильно раздражена. Что-то царапалось, билось в ней изнутри.
Чем больше времени она проводила рядом с мужем, тем хуже ей становилось. Пожалуй, первые дни во дворце были лучшими. В ней горела чистейшая, звонкая ненависть. Она подпитывала ее, она дарила ей силы.
И все было так просто и понятно: вот он, Клятвопреступник. Человек без чести, человек, уничтоживший ее род. Человек, под ноги которого швырнули ее — закованную по рукам и ногам, слабую, лишенную сил и магии.
Теперь же все изменилось, и Талиле казалось, она утратила веру. Она утратила частичку себя. Утратила ясность. Утратила цель.
Она не думала о том, как убьет его. Как отомстит. При виде мужа в глазах не загоралось пламя, а огонь больше не иссушал ее душу.
И это пугало Талилу сильнее всего.
— Я не хочу, — огрызнулась она и скрестила на груди руки.
Мамору окинул ее нечитаемым взглядом.
— Это не просьба. Я не могу позволить, чтобы рядом со мной находился человек, так легко поддавшийся на их манипуляции.
— Я не поддалась! — вскинулась Талила. — Я не убила тебя, хоть мне и следовало!
Слова отзвенели в воздухе, и она уже не могла забрать их назад.
Даже если бы очень захотела.
Мамору чуть прищурился, и его взгляд стал острым, словно лезвие катаны. Он не двинулся, но напряжение, разлившееся вокруг него, было почти осязаемым."
"Талила почувствовала, как дыхание перехватило. Она знала, что пересекла черту, но гордость и гнев не позволяли ей отступить.
