Она суетливо двигала руками и ногами, чтобы удержать себя на поверхности, и старалась не смотреть на воду. Боялась вновь увидеть черную, непроглядную бездну, в которую едва не провалилась.
Пока она боролась с собственными страхами, течение унесло ее далеко от места, где муж скинул ее в воду, и теперь река разливалась перед ней, шумя и пенясь, гораздо более бурная и мощная, чем рядом с гарнизоном.
Когда случайно брошенный взгляд зацепился за запястья, Талила замерла и вновь едва не ушла на дно, спохватившись в последнюю секунду.
— Я свободна... — прошептала она и убрала ладонью налипшие на лицо волосы. — Я свободна...
Ее оков больше не было.
И она должна убраться отсюда как можно скорее.
Ее ведь будут искать. И не только свои.
Талила сглотнула и принялась грести: неловко и неумело, хаотично. Расходуя множество сил на самые простые действия. Преодолевая сопротивление собственного тела и страх, укоренившейся глубоко внутри. Но, тем не менее, она плыла. Волны безжалостно плескались вокруг, хлестали по лицу, но она не останавливалась.
Вода была холодной, и изредка по лодыжкам проходила острая, огненная судорога, и ноги сводило, и тогда Талила удерживала себя на плаву лишь руками.
Когда она почувствовала, как силы постепенно иссякают, а тело наливается свинцом от усталости, то решилась выбрать на берег. Она не знала, как далеко сумела отплыть от гарнизона, и могла лишь надеяться, что достаточно далеко. Она колебалась, пока выбирала сторону, и все же решила, что оказаться на берегу своей страны лучше, чем попасть в плен к чужакам.
Магия пока казалась каким-то чудом, и Талила совсем на нее не полагалась. Она отвыкла на нее полагаться, и потребуется время, чтобы она вспомнила, чтобы вновь обрела под ногами твердую почву.
Талила скользнула взглядом по реке и заметила участок, где вода становилась спокойнее. Туда и направила свои усилия. Когда она приблизилась к берегу, почувствовала под ногами камни. Вдохнув полной грудью, она оттолкнулась ногами от дна, сделав последний рывок руками, и с усилием поднялась на землю.
Перекатившись на спину, Талила уставилась на темнеющее небо над головой.
Она была насквозь мокрой, замерзшей и совершенно измотанной. Не было сил двигаться, не было сил даже думать. Медленно Талила поднесла к лицу ладонь и чуть сощурила глаза, и едва не разрыдалась, когда по пальцам побежали искры.
Огонь действительно к ней вернулся.
Кое-как она заставила себя подняться на ноги и, пошатываясь, побрела дальше вдоль берега.
