Но стоило вспомнить о другой печати — той, что была выжжена на спине Мамору, — как дыхание сбивалось.
После всего, что он совершил, он остался наедине с Императором.
Ей пришлось крепко стиснусь зубы, чтобы не застонать.
Боль выжигала грудь изнутри, гулко отдавалась в висках. Боль, которой она прежде не знала. Даже когда умер отец... даже когда ее приволокли во дворец Императора, когда надели кандалы, когда бросили под ноги этому недостойному из всех недостойных... даже когда она думала, что навсегда простилась со своей магией.
..
Так больно ей не было."
"Больше всего ее мучило то, что она не могла выбрать — ненавидеть его или быть благодарной. Мамору был ее врагом и ее спасением, ее кандалами и ее свободой.
Талиле хотелось закричать, потребовать объяснений, разорвать этот замкнутый круг вопросов и упреков.
Но она могла только идти, сжимая кулаки, пока в ее сознании раскатывался безмолвный, мучительный крик.
— Мы пришли, госпожа, — голос Кандзо вернул Талилу в реальность, и она была ему безмерно благодарна.
Они остановились у едва заметного обрыва, у подножья которого серебрилась река. Они спустились к самой воде, и советник махнул рукой в сторону, где под густыми ветвями кустарника скрывалась длинная плоскодонная лодка. Веревка, привязывавшая ее к берегу, натянулась, как струна, под давлением течения.
— Здесь редко кто ходит, — объяснил он, подав Талилу руку, чтобы помочь сесть в лодку.
Она коротко, хлестко на него посмотрела, и Кандзо поспешно убрал ладонь.
Она опустилась на грубо сколоченную скамью, едва не коснувшись воды пальцами. Военный советник, двинувшись следом, ловко оттолкнулся от берега длинным шестом.
— Держитесь крепче, госпожа, — предупредил он.
Лодка плавно заскользила по воде, и холодный речной ветер обжег лицо Талилы. Тишину разрезал только мерный звук, с которым советник втыкал шест в дно реки, толкая их вперед.
С каждым гребком берег становился все дальше, но спустя несколько минут перед лодкой показались кусты.
Кандзо ловко завел лодку в тень густых деревьев и остановил ее.
— Добрались, — тихо сказал он.
Выбираясь из лодки на берег, Талила невольно подумала, сколько же раз он проделывал это прежде. Слишком отточенными, слишком ловкими были его движения.
Она ступила на землю, влажную от ночной росы, и ощутила, как ноги утопают в мягкой траве. Она пересекла границу Империи. Другой берег остался за ее спиной, и впереди Талилу ждала лишь неизвестность.
