— Я удивлен, что ты узнала меня, — сказал Хироку, его голос был ровным и даже ласковым, но в нем не было искренности. — Все-таки прошло столько лет... Ты изменилась. Выросла. Сильная, красивая... Настоящая наследница рода.
Талила усмехнулась и не заметила, как обеспокоенно пошевелились те, кто узнал в изгибе ее губ кривую ухмылку Клятвопреступника.
— Не думала, что когда-либо увижу вас. И не в окружении врагов Империи, — просто и прямо сказала она.
Она не намеревалась предаваться воспоминаниям о былых временах или притворяться, что семейное воссоединение ее обрадовало.
Напротив.
Лишь заставило еще сильнее насторожиться.
— Они враги Империи. Но не твои и не мои, — в голосе дяди лязгнул метал, когда он заговорил."
"— Кандзо сказал, что мой отец заключил с Сёдзан тайный союз, — припомнила Талила, прищурившись. — Он знал о вас?
— Нам о многом нужно поговорить, племянница, — Хироку также сузил глаза.
Кажется, он видел перед собой совсем не ту, которую ожидал. Которую хотел бы видеть.
— Отдохни, у тебя выдался непростой путь сюда.
— Да. Меня ведь чуть не убили по вашему приказу, — согласно кивнула Талила.
— Осторожнее, племянница, — по тонким губам мужчины скользнула бледная улыбка. — Не забывай следить за своим языком.
Она вновь усмехнулась и пересчитала людей за его спиной. Четверо. И множество с другой стороны шатра.
Со всеми сразу у нее не получится справиться, даже если поджечь палатку.
— Тебя проводят к месту, где ты сможешь передохнуть. А потом мы поговорим, — уже гораздо более благостно кивнул ей Хироку.
Ее молчание он счел за смирение. Сильно же бы он удивился, если бы узнал, чем на самом деле были заняты мысли Талилы.
Она ничего не стала говорить. Лишь смерила его на прощание тяжелым, пристальным взглядом, развернулась и покинула шатер. Снаружи к ней подошел Кандзо. Он и еще трое мужчин в темных одеждах провели ее сквозь лагерь к одной из свободных палаток.
— Рабыни помогут вам, госпожа, — сказал на прощание Кандзо.
Но ни он, ни мужчины не ушли, когда за Талилой закрылся полог.
Она чувствовала их присутствие снаружи. Знала, что они ее стерегут.
Совсем как во дворце Императора ее стерегли самураи.
Бессловесные рабыни принесли ей теплой воды, и Талила с наслаждением умылась. Она была голодна и хотела пить, но опасалась брать что-либо из их рук. Она могла бы заставить женщин первыми попробовать кушанья, но не сомневалась, что об ее подозрительности будет тотчас доложено ее дяди.
Талила хотела бы этого избежать.
