Проводник пришёлся кстати, ведь сама Есения дорогу до этой Сиреневой гостиной совершенно не запомнила и вряд ли нашла её в обратную сторону. А если бы запомнила, то всё равно не смогла бы добраться без задержек – в голове крутился неудавшийся ужин. Вернее, муж и его… пусть будет, гостья.
Зачем? Вот зачем он пригласил не только жену, но и эту… леди? Ещё раз напомнить супруге её место? Но она и так ни на что не претендует, сцен не устраивает, в спальню не ломится и против любовницы не возражает.
А герцогу словно бы этого мало! Будто бы его светлость задался целью выяснить границы её, Есении, терпения.
Не дождётся!
Если после сегодняшнего ужина милорд не сообразит, что в его интересах держать жену и любовницу подальше друг от друга, то представление можно повторить. Столько раз, сколько понадобится герцогу для осознания.
Годы жизни без любящей матери закалили Есению. Ей пришлось научиться отстаивать свои интересы, причём так, чтобы мачеха не догадалась, что это вовсе не её решение.
А общение со сводной сестричкой вынудило в совершенстве освоить метод завуалированной грубости и насмешки. Благодаря этому Ильяна уяснила, что все пакости и наговоры, которые она устраивает графине Есении, бьют по ней же самой. И отстала от дочери графа.
У леди Кларисс нет ни одного шанса!
«Но я оставлю развлечение его светлости в покое, – пообещала себе Есения, – если оно само не станет напоминать о своём существовании.
Надеюсь, что после сегодняшнего вечера леди Кларисс убедит герцога, что ужин втроём, и вообще, встречи с законной супругой, вредны для её настроения и пищеварения».
Так, в размышлениях, она незаметно для себя пересекла треть замка и очутилась в знакомом холле хозяйского этажа. Ещё немного, и её окутают тишина и уют покоев, где ни мужа, ни нагловатой леди Кларисс, ни…
Кот!!!
«Надо посмотреть, вдруг Снежок уже выспался и вылез? Наверное, бродит по запертым комнатам, мяукает… Голодный и одинокий, совсем, как я.
Только я не мяукаю».
Словно подслушав хозяйкины мысли, желудок Есении решил напомнить, что его сегодня тоже досыта не кормили, издав жалобное урчание.
И хоть никто, кроме горничной, услышать это не мог, Есения всё равно порозовела от смущения.
Согласно книге по этикету, которую ей пришлось изучить от корки до корки, леди вообще должна как можно меньше привлекать к себе внимания.
