- Миледи, вы не знаете? – осторожно переспросила Аниса.
- Ясноликая, вы меня пугаете! О каком положении вы говорите?!
- Вы носите первенца, миледи, – пояснила Мирада.
- С чего вы это взяли?! – воскликнула Есения. – Я… у меня… Девушки, не молчите!
- Простите, ваша светлость, – заговорила Аниса, – мы думали, что вы знаете.
- Но я… Этого не может быть!
- Очень даже может быть, ведь вы замужняя леди, – улыбнулась Мирада. – Скажите, миледи, когда у вас должны наступить лунные дни?
- О… Они… Гм…
И она потрясённо смолкла, потому что поняла – лунные дни опаздывают почти на две недели.
- А ещё у вас настроение меняется, – добавила Мирада. – И изменился вкус. Перед отъездом вы завтракали сдобными булочками, но вместо масла намазывали на них горчицу.
- Да? – поразилась Есения. – Не обратила внимания.
- Да, – кивнула Мирада."
"- Но у меня нет тошноты, и обмороков не было!
- Это ни о чём не говорит, миледи! Бывает, что всё проходит и без них. Но если вы сомневаетесь, то я могу пригласить целителя, – предложила Аниса.
– И он…
- Нет!!! Не нужно никаких лекарей и целителей! – встрепенулась герцогиня. – С кем ещё вы поделились своими наблюдениями?
- Ни с кем, – твёрдо ответили обе горничные. – Мы не из болтливых, миледи. И дорожим вашим доверием, вашим отношением и своим местом!
- Хорошо, спасибо, – выдохнула Есения. – Продолжайте ни с кем не делиться и дорожить моим к вам отношением. Сначала я хочу убедиться, что это не ошибка, а потом сама сообщу… его светлости. Если, конечно, будет что сообщать.
Мирада, уговорила – я перекушу, чтобы бурчание в желудке не опозорило меня перед его светлостью. Мне хватит полчашки напитка и половинки коржика. А горчица есть?
В ожидании жены герцог мерил ногами кабинет – пять шагов поперёк, восемь – вдоль. От одного окна к другому, от двери к столу…
Какие бесконечные тридцать минут!!!
Её светлость появилась в тот самый момент, как только истекли последняя секунда и его терпение. Словно караулила под дверью, подгадывая, когда войти.
- Милорд! О чём вы хотели со мной поговорить?
- Проходи, Есения, присаживайся, – он кивнул ей и показал рукой – куда именно проходить и на что присесть.
А сам ласкал взглядом ладную фигурку девушки – ведь и вправду соскучился! И не только по её голосу, но и всему остальному.
Память услужливо напомнила картины их единственной близости, и брюки внезапно стали тесны. Пришлось бочком пробираться за стол и там садиться в кресло, в надежде, что столешница прикроет произошедшие метаморфозы.
