Она смотрела на сцену широко открытыми глазами, остановившись лишь на мгновение до того как поспешила к нам.
Я подумала, что позже мы научим ее драться.
Дмитрий и я перешли к следующей задаче.
Мы уже приметили лучшее место, чтобы связать Соню: тяжелое кресло стоящее в углу.
Поднять ее — было опасно, так как она по-прежнему дико отпиралась — мы тянули ее в кресло.
Тогда, держа кол у ее шеи, Дмитрий пытался держать ее внизу, а я схватила цепь.
Не было времени думать о четком плане.
Я только начала обвязать ее, во-первых вокруг ее ног, а затем будет лучше если я смогу обвязать цепь вокруг ее туловища, пытаясь заблокировать ее её же оружием.
Дмитрий к счастью купил много цепи, и я поспешно обернула ее вокруг стула сумасшедшим образом, делая все возможное, чтобы задержать ее.
Когда я, наконец, вырвалась из цепей, Соня была довольно хорошо зафиксирована на месте.
Могла ли она освободиться? Конечно.
Но с серебряным колом против нее? Не так-то легко.
С двумя в одном месте.
Ну, мы захватили ее.
Это лучшее что мы могли сделать
Мы с Дмитрием обменялись усталыми взглядами
Я почувствовала головокружение, но продолжала, зная что наша задача еще далека от завершения.
— Время допроса, — сказала я мрачно.
Глава 17
Допрос не шел так хорошо.
Ну конечно же мы много угрожали и использовали в качестве орудия пыток колы, но толку было мало.
Вид Дмитрия ужасал в разговоре с Соней, но, после разборки с Донованом, вел он себя осторожнее, чтобы снова не поддаться той неистовой ярости.
Это было бы полезно для него в будущем, но не помогало при вытягивании ответов из Сони.
Это не помогло делу, так как у нас не было конкретных вопросов к ней.
В большинстве случаев, мы просто засыпали ее ими.
Знала ли она о другом Драгомире? Была ли она связанна с матерью? Где были мать и ребенок? Ситуация ухудшилась, когда Соня осознала, что слишком нужна нам, чтобы мы ее убили, не важно сколько серебрянных колов у нас было.
Мы провозились больше часа и начали уставать.
По крайней мере, я точно.
Я прислонилась к стене напротив Сони и хотя мой кол был на готове, я полагалась на стену в большей степени, чем хотела, чтобы удерживаться прямо.
Некоторое время никто из нас не говорил.
Даже Соня отказалась от своих сбивчивых угроз.
Она просто ждала и наблюдала, несомненно планируя побег, возможно считая, что мы утомимся, прежде чем она это сделает.
Эта тишина была намного страшнее, чем любые опасности в мире.
Я привыкла к тому, что стригои запугивали меня.
