Мы обе узнали что это было: сон вызванный духом.
Она больше не стояла в ясной комнате.
Она была на открытом воздухе, ветер, хлестал по ее длинным волосам перед ее лицом.
Она откинула их в сторону, так хорошо как она смогла.
Другие люди стояли вокруг нее, все в черном цвете, и она скоро узнала Придворную церковь и кладбище.
Лисса непосредственно была одета в черное, наряду с длинным шерстяным пальто, чтобы защититься от холода.
Они собрались вокруг могилы и священник стоял около неё, его парадная роба была единственнным цветом в этот серый день.
Лисса сделала пару шагов вперед, пытаясь увидеть чьё имя было на надгробии.
То, что она увидела, шокировало меня больше, чем её: Розмари Хезевей.
Моё имя было высечено на граните в царственной старательной форме.
Под моим именем была звезда битвы, как знак того что я убила больше стригоев чем можно сосчитать.
Следуй за мной.
Под этим были три линии текста на русском, румынском и английском языках.
Мне не нужен был английский перевод чтобы узнать что гласила каждая линия потому что они были стандартны для могил стражей:
""Погиб в бою.
Священник поговорил привычные похоронные слова, давая мне благословения вероисповедания в которые я не была уверенна что я верю.
Это была наименее странная вещь здесь, однако, сравнивая с тем что я наблюдала мои собственные похороны.
Когда он закончил, Альберта стала на его место.
Хвалить достижения поконого так же считается нормой на похоронах стражей — и у Альберты было множество моих, чтобы рассказать.
Если бы я там была, я бы расплакалась.
Она завершала рассказом о моём последнем сражении и как умело я защищала Лиссу.
Это практически не так сильно меня удивило.
В смысле, не поймите меня неправильно.
Всё что здесь происходит похоже на сумашествие.
Но, разумно говоря, если я фактически наблюдаю мои собственные похороны, то это сделало чувство что я умру защищая ее. (бред)
Лисса не разделяла моих чувств.
Новости были для нее как пощечина.
Она неожиданно стала ограждаться от ужасного чувства пустоты внутри, как будто часть её ушла.
Связь работала только в одну сторону, по крайней мере потеря связанного человека принесла Роберту агонию.
Лисса поняла эт о сейчас, эту ужасную одинокую боль.
Она потеряла что-то что даже никогда не знала, что имела.
Слёзы навернулись на её глазах.
Это сон, она повторяла себе.
Это всё.
Но у неё никогда не была такого сна, вызванного духом.
Она эксперементировала только с Адрианом и сны ощущались как телефонные звонки.
