Последыш. Книги I и II

 — Ну, так, знаете, как в фильмах и романах: мужчина поднимает женщину на руки и несет к кровати…

«Вот ведь настырная!»

— Какой у вас вес, Маша?

Вообще-то, исходя из ее роста, — где-то под метр семьдесят, — и телосложения, Ингвар предполагал услышать что-нибудь вроде 65–70 килограмм, но Мария смогла его удивить, наплевав на формулу Брокка, она объявила, что весит всего пятьдесят девять килограмм.

«Пятьдесят девять? — удивился Бармин. — Надо же, на десять килограммов ниже нормы, но ни доской, ни доходягой не выглядит!»

— Пятьдесят девять? — переспросил он вслух.

 — Легко, но не думаю, что нам стоит пробовать. Могут неправильно понять.

— Нет в вас духа авантюризма, — вздохнула девушка. — Вы не романтик.

«Это точно, — согласился с ней Ингвар. — Не романтик, а старый циник! Да и циник ли, на самом деле?»

— Мне этой романтики, — сказал он вслух, — на всю оставшуюся жизнь хватит.

— Ой! — разом покраснела Мария. — Извините, ради бога! Ну, что я за дура! Начинает нести, и не могу остановиться!

— Пустое! — успокоил ее Бармин.

Сейчас он вполне оценил это чужое сокровище. Кому-то достанется не только красивая, но также веселая, эксцентричная и склонная к авантюрам жена. Женщина, которая не станет отказываться от экспериментов в постели, потому что ей по жизни все интересно, и она не боится пробовать новое и неизведанное.

«Жаль конечно, — решил он, — но всех красавиц заполучить не получится!»

Тем не менее, он сопровождал Марию весь вечер, и надо сказать, ее компания ему понравилась.

А князь Северский, к слову сказать, в тот день в замке так и не появился, и принимал гостей отца его средний сын — князь Федор Северский-Бабичев Ягеллон.

— Ягеллон? — удивился Ингвар, забывший, что ему об этом уже рассказывали.

«Значит, и Великий князь Русский и Литовский им родич. Любопытно… Но надо бы посмотреть в „Родословцах“ или в „Бархатной книге“, недаром же Михаил Ягеллон передал мне приглашение на эту охоту».

Прием продлился почти до полуночи, но Ингвар ушел раньше.

Передал Марию с рук на руки ее матери и, раскланявшись с несколькими мужчинами и женщинами, с которыми ненароком свел знакомство этим вечером, — все они были просто потрясены, когда узнали его имя, — ушел в свою келью. Поскольку холостая молодежь все еще продолжала гулять, он спокойно, — не торопясь, но главное, без очереди, — принял душ и улегся спать. Спал недолго — всего три часа, но ему этого было достаточно.