Последыш. Книги I и II

Так что, сам понимаешь, все непросто.

— Понимаю, — кивнул Игорь. — А что же родственники моего отца?

— Они тоже просили о снисхождении, — без всякой охоты признала княгиня, — но им, разумеется, было сложнее, чем нам. Они участвовали во всей этой истории с коронацией Константина, а мы, хоть и западники, — нет.

— Понятно, — кивнул Бармин. — Что теперь?

— Теперь ты прощен. С тебя сняты все вины и возвращены имя и титул. Даже часть земель обещали вернуть…

«Значит, бедняга Ингвар попал под амнистию даже без того, чтобы быть осужденным! — покачал он мысленно головой.

 — Это же какой сукой надо быть, чтобы за грехи отцов на ребенке отыгрываться? Гуманисты хреновы!»

— Поживешь пока со мной, — продолжала между тем княгиня. — У тебя же нет ни подходящего образования, ни воспитания. Кроме того, тебя требуется ввести в общество. Этим мы и займемся.

— Юлиана и Ольга мне помогут, — добавила через секунду. — Они моложе и нынешний свет знают лучше. Как тебе такой план?

— Спасибо, Анна Георгиевна, — вежливо улыбнулся Игорь, опрокинув очередную чарку старки и закуривая новую сигарету.

 — Принимается с благодарностью. Два вопроса, если позволите.

— Спрашивай, — предложила прервавшая наконец молчание Ульяна-Юлиана.

— Насколько большой свободой я буду располагать?

— Тебя никто не собирается ограничивать ни в передвижениях, ни в образе жизни, — как бы сетуя на его непонятливость, покачала головой старая княгиня. — Ты свободен делать все, что тебе заблагорассудится. В пределах разумного, разумеется.

— Учти так же, — снова вступила Ульяна, — что ты пока не адаптировался к жизни в империи.

Не знаешь реалий, правил и законов… А ведь есть еще масса нюансов и условностей в зависимости от круга общения, места и времени.

«Значит, не свободен… — Отметил мысленно Бармин. — Будут держать на коротком поводке, что, в общем-то понятно и объяснимо. И, наверняка, разумно и правильно по сути, но никак не по форме».

— Понимаю и принимаю, — сказал он вслух. — Вам виднее.

— Вот и славно, — улыбнулась бабушка.

 — Но у тебя, кажется, есть еще какой-то вопрос.

— На самом деле, вопросов много, — объяснил Игорь, — но сейчас задам самый актуальный. Что насчет свободы вероисповедания?

— Почему ты спрашиваешь? — удивилась тетка.

— Потому что я не христианин, а язычник, — заявил Бармин, которому понравилась сама идея быть язычником.

— Язычник, — задумчиво повторила за ним княгиня. — Вот как. Что ж, не смертельно. У нас, на Западе, язычники составляют едва ли не треть населения.