Последыш. Книги I и II

Даже в моем замке есть капище и священная роща. Это на другой стороне парка. Тебе потом слуги покажут.

— На Востоке язычников и того больше, — продолжила, выпустив изо рта дым новой затяжки, — но определенные трудности у тебя с этим будут непременно. Иван, как и его отец, — ревностный христианин, и ему легче найти общий язык с иудеями и схизматиками, чем иметь дело с германо-скандинавским или славянским политеизмом… Преследований, разумеется, нет, — чай не в средневековье, — но жить тебе с твоей верой будет непросто.

Как ни странно, разговор на этом отнюдь не угас, хотя, чего уж там, момент для этого был самый подходящий. Вернее, тема удачная. На такой теме легко поставить точку или даже многоточие, но неожиданно в разговор вступила Ольга, спросившая, а как с этим делом, — то есть, с исправлением культа, — было на острове. И почему Игорь выбрал именно язычество? Пришлось объяснять, что в церковь его все равно не пускали, а у язычников в Барентсбурге и окрестностях было сразу несколько алтарей, и они никого от себя не гнали.

Так что, сначала он прилип к славянам, а несколько позже познакомился так же с германо-скандинавским политеизмом, который ему, вроде бы, должен быть ближе в связи с происхождением.

— Так вы, Ингвар, какое язычество, в конце концов, выбрали? — спросила Ольга, когда он закончил объяснять свой казус.

— Без предпочтений, — улыбнулся он ей в ответ. Смотреть на Ольгу было более чем приятно, улыбаться ей и того лучше. Но, возможно, все сводилось к простому факту: это была первая молодая женщина, которую Бармин увидел в этом мире.

— Как это? — удивилась красавица. — Извините, Ингвар, но мне кажется, это неправильно. Что значит, без предпочтений? Это, как, если бы я сказала, что поскольку верую в Спасителя, то для меня нет никакой разницы, в каком храме молиться: в католическом или православном!

— А вам не все равно? — Это он зря сказал, если честно. Слова сорвались с языка практически случайно. Без цели обидеть кого-либо, — тем более, Ольгу, — обидеть или просто задеть, но вышло, как вышло, а слово не воробей, вылетит — не поймаешь.

Что же касается религии, то, возможно, случай Бармина был и вовсе непонятен, и даже неприемлем в реальности Ингвара Менгдена.

— А вам не все равно?

— Нет, — ответила она. — Мне не все равно.

И была права. Это ее жизнь, ей и решать.

— Вот и славно! — улыбнулся он, снимая возникшее было напряжение. — Значит, вы, Ольга, не склонны к ревизионизму и последовательны в своих убеждениях.