Последыш. Книги I и II

«Хорошо живут» — вот и весь сказ. Тем не менее, Бармин все-таки выудил из нескольких прихеренных тут и там газет и журналов немало весьма ценной информации, и был теперь совершенно уверен, что по ту сторону Гренландского моря люди живут совсем иначе, чем здесь на заполярном острове. Другое дело, что он все еще не знал, является ли это общепринятой политикой властей — какой-нибудь местный ГУЛАГ, например, — или такое положение дел касалось именно и только крепости Барентсбург. Но то, что более или менее актуальные книги, газеты и журналы ссыльные поселенцы прятали по тайникам и нычкам, наводило на размышления.

Однако далеко продвинуться по этому пути Бармину не удалось. Игорь не знал, за что были сосланы остальные жители городка и в чем провинились солдаты гарнизона. Он и о себе-то ничего путного не знал. Это ж какой грех должны были совершить его родители, чтобы их не только сослали на вечное поселение на этот остров в Ледовитом океане, но и лишили фамилии? И что это, черт возьми, за законы такие в Великорусской империи? Что у них тут за режим? Увы, но ответов на эти вопросы у Игоря Викентиевича не было. Одни недоумения, и ничего больше.

Тот день начался точно так же, как и все прочие. Привычно проснувшись в половине седьмого утра, Бармин сбегал по-быстрому в вынесенные на улицу «удобства», затем растер лицо снегом и, вернувшись в дом, занялся гимнастикой. Ну, что сказать, Игорь Викентиевич никогда, даже в юности не был спортсменом, — что называется, бог миловал, — но все-таки, как и многие его коллеги по университету уже много лет практиковал гимнастику ушу под руководством профессионального тренера-китайца.

Кроме того, по утрам он бегал трусцой, — заразился этим делом от американцев, — и пару раз в неделю проплывал свой километр в бассейне. Здесь же, на острове, ни бег, ни плавание были невозможны по определению. Во всяком случае, зимой. И Бармин сосредоточился на гимнастике. В конце концов, как бы ни был силен от природы увалень Игорь, ему тоже не помешает укрепить свои мышцы, поработав заодно и над их пластичностью. Поэтому час утреннего времени Игорь Викентиевич ежедневно посвящал упражнениям и только после этого переходил к водным процедурам, — ограничиваясь, впрочем, одним лишь умыванием, — и завтраку.

За кофе с коньяком, собственно, и решалось, чем себя занять в течение дня и как убить время. И так уж вышло, что хозяйственных забот ни в этот, ни в ближайшие два-три дня не было и в помине, за полным их отсутствием.