Еще полтора десятка книг, включая сюда греческий перевод шести томов «Оккультной философии» Агриппы, нашлось в доме настоятеля церкви «Николая Угодника» — отца Афанасия. Это было более, чем странно, — где святая вера и где колдовство! — но по факту священник тоже ведь отбывал в Барентсбурге ссылку. Так что вполне мог оказаться каким-нибудь долбаным ересиархом или еще кем. Однако ломать голову над такой ерундой Игорь не стал. Он просто собрал по домам все какие нашел книги и принялся за систематическое изучение этого «нового дивного мира», не забывая, впрочем, и о будущем.
К тому времени, как на остров вернутся люди, — а Бармин надеялся, что так в конце концов и случится, — книги следовало надежно спрятать. Специально искать их никто, разумеется, не будет, поскольку никто о них ничего не знает, а значит достаточно будет просто убрать их с глаз долой, и дело в шляпе.
Итак, тянулась долгая полярная ночь. Дули ледяные ветра, заметали Барентсбург метели, и день, похожий на ночь, сменялся новым днем. Бармин обустроился и, учитывая его непростые обстоятельства, жил теперь совсем неплохо.
Во всяком случае, гораздо лучше, чем его тезка. Еды хватало, топлива тоже. Опять же баня. Какое никакое, а все же развлечение, не говоря уже о книгах. И единственное, что мешало Игорю Викентиевичу вполне насладиться новой жизнью, — ведь он снова был молод и здоров, — это одиночество. Конечно, целый город — это отнюдь не одиночная камера, но по факту он превратился из ссыльнопоселенца в тюремного узника. Не с кем не то, чтобы поговорить, но даже просто поздороваться, да и занять себя, в общем-то, нечем.
По-первости дел, казалось, невпроворот, но прошло немного времени и все как-то устаканилось. И у Бармина образовался досуг, а он к такому совершенно не привык. Игорь Викентиевич всю жизнь то учился, то работал, то совмещал одно с другим. Опять же семья: жена, дети, внуки. Друзья. Пусть их было немного, но зато это были именно друзья, а не какие-нибудь левые знакомые. Но, если и этого мало, то интернет вам в руки, господин профессор: иди куда хочешь, смотри, что вздумается, — хоть порнуху, хоть артхаус, — читай, ищи и находи.
Но здесь в Барентсбурге не было у него ни лаборатории, ни студентов. Не было семьи, — думать о которой он себе запретил, — и интернет тоже отсутствовал. Оставались только книги, но этого было явно недостаточно, и тогда Бармин стал моделировать мир, в который его забросила нелегкая. Данных не хватало, но кое-что все-таки получалось домыслить.
