Последыш. Книги I и II

Ну, где-то так и есть. Когда тебе под двадцать — это ведь не только образ мыслей. Личность старика не умещается, как ни старайся, в этих узких рамках. Попросту говоря, у старых старичков много мыслей в голове, опыта и прочей интеллектуальной хрени, но мало сил, чтобы их реализовать, а у молодых все с точностью до наоборот. Сил полно, — хоть отбавляй, — опыта мало и способность к самоанализу и критическому мышлению не внушает даже осторожного оптимизма. Тем более, когда весь жизненный опыт островного сидельца сводится к простым повседневным императивам выживания, — дров наколоть, воды принести, да оленя освежевать, — и к кое-какому книжному знанию.

Дурак-то он, может быть, и дурак, но отрок Ингвар на поверку оказался весьма начитанным и по-своему даже образованным молодым человеком.

Впрочем, спасибо господу за заботу. Фора в две недели оказалась более чем уместна. Игорю Викентиевичу как раз хватило времени, чтобы встроиться в себя нового, примириться с неизбежностью расставания с собой прежним, — а значит, и с тем миром, которому он принадлежал совсем недавно, — и начать жить там и тогда, где и когда он теперь оказался.

А выживание, — даже такое комфортное, какое случилось у Игоря Викентиевича, — прежде всего требовало упорного труда и огромного терпения. Простые заботы в непростых обстоятельствах — это составляло теперь смысл его жизни с сегодня на завтра, потому что, будучи урожденным ссыльнопоселенцем без права на помилование, без родового имени и каких-либо жизненных перспектив, и сидя при этом в полярную ночь на острове посреди Ледовитого океана, строить планы на будущее попросту невозможно. Недостаток информации не позволяет даже придумать какой-нибудь хитрый план побега. Куда и как, да и зачем? Что он будет делать без денег и документов, без друзей и поддержки родных один в большом совершенно незнакомом ему мире? Да и не убежишь ведь отсюда, как ни изгаляйся, вот в чем дело.

«Куда ты денешься с подводной лодки?»

Ответ очевиден: никак не сбежишь и никуда не денешься. А посему приходилось занимать свою голову чем-нибудь попроще.

Реальными задачами, доступными к исполнению. Наносить воды, например, или наколоть дров. Провести инвентаризацию продовольствия и огневого припаса, — за которые с него, наверное, еще спросят когда-нибудь в будущем хозяева товара, — утеплить дом, вернее, единственную жилую комнату в нем, приготовить еду. Дел — мелких, но необходимых, — набиралось много, но зато вечерами Бармин мог читать при свете керосиновой лампы.