А ты скоро придешь?
— Видишь ли, у меня есть еще одно дело, но если ты очень хочешь, я отложу его до завтра и приеду сразу же.
— Что ты, папа, не откладывай. Со мной все нормально.
— Ладно, тогда еще немножко можешь почитать и ложись.
Стасов по достоинству оценил деликатность своей дочери, тем более что в деликатности этой была изрядная доля детской хитрости. Пусть отец занимается своими делами, зато она сможет еще почитать про Анжелику не сорок минут, а целых два часа. Если не уснет, конечно.
Он вздохнул и снова набрал номер, на этот раз номер Дегтяря.
— Леонид Сергеевич, Каменская еще у вас?
— Да, передаю ей трубку.
— Вот что, — сказал Стасов, услышав ее глуховатое «Да, Владислав Николаевич». — Если вы не передумали, мы можем встретиться сейчас.
— Спасибо.
— Выходите из дома через двадцать минут, я подъеду.
— Спасибо, — повторила она.
— Пока что не на чем, — буркнул Стасов.
Через двадцать минут он подъехал к дому, где жил руководитель музыкальной студии, и сразу увидел высокую худощавую фигуру в темной куртке и джинсах.
Он напряг память, но так и не вспомнил, как выглядит Каменская, которую он видел в коридорах Петровки, наверное, сотни раз. Она открыла дверь и села вперед, рядом с ним. Стасов включил свет в салоне и сразу же вспомнил ее. Да, конечно, это она, белесая, невзрачная, с длинными стянутыми на затылке волосами. Интересно, как у нее с мужиками? «Небось, старая дева», — подумал он.
— Добрый вечер, меня зовут Анастасия, можно просто Настя и на «ты».
— Владислав. Можно Влад или Стас, как больше нравится.
— А Слава?
— Тоже годится, — улыбнулся Стасов. — И, разумеется, тоже на «ты»."
"Ему вдруг стало легко и спокойно. Он сразу понял, что никакая она не любовница полковника Гордеева. И вообще ничья она не любовница в том смысле, какой принято вкладывать в это слово, когда говорят о служебных отношениях. И если ее что-то и связывает с самим генералом Заточным, пусть даже и интим, то за этим стоит что-то совсем другое.
Не просто постель для удовольствия, а интеллектуальное партнерство и дружеская симпатия. Женщины с такой внешностью и такой манерой держаться не бывают просто любовницами, уж это-то Стасов знал совершенно точно. А то, что гадостей много про нее говорят, свидетельствует лишь о ее достоинствах. Не обсуждают только тех, кто ничего из себя не представляет.
— Куда едем? — спросил он, разворачивая машину.
— На Щелковское шоссе.
— А там что?
— А там я живу.
