Следователь будет проверять алиби Ксении Мазуркевич, ты — алиби Зои Семенцовой, я займусь выяснением вопроса о том, не являются ли эти милые дамы близкими подругами. У нас провисает Харитонов, — задумчиво сказала Настя. — Колобок обещал разобраться с текучкой и дать нам кого-нибудь в помощь. Видно, не получается. Что-то он молчит.
Колобком в их отделе любовно называли начальника, Виктора Алексеевича Гордеева, за коренастую крепкую фигуру и круглую лысую голову. Гордеев о своем прозвище знал, но не обижался — оно приклеилось к нему так давно, что Виктор Алексеевич рассматривал его как свое второе имя.
— И еще одно, Юрочка. Надо нам с тобой выяснить, не имела ли Алина Вазнис обыкновения принимать транквилизаторы. А то мы с тобой тут сейчас наворочаем версий, а окажется, что она сама регулярно принимала препараты. Ты позвони Смулову прямо сейчас, чтобы мы уже внесли ясность и не мучились.
Коротков покорно снял телефонную трубку и набрал номер Смулова. Тот, к счастью, оказался дома.
— Транквилизаторы? Нет, никогда.
У Алины были на редкость крепкие нервы, она вообще никогда ничего такого не принимала. И даже в пятницу, когда я посоветовал ей побыть дома и успокоиться, она пила только настойку пустырника. Так она сама мне сказала. Единственное успокоительное, которое я у нее видел, — это валерьянка в таблетках. Алина, видите ли, очень боялась зубных врачей, и от страха ее даже наркоз плохо брал. Поэтому ей посоветовали предварительно принимать несколько таблеток, чтобы обезболивание было более эффективным.
— И вы никогда не видели у нее дома никаких препаратов?
— Нет, — твердо ответил Смулов. — Никогда.
Коротков положил трубку и отхлебнул кофе.
— Номер не прошел, — прокомментировал он. — Наша потерпевшая психотропными препаратами не баловалась, и вообще нервная система у нее была отменная. Боялась только зубных врачей и пила только валерьянку в таблетках. Изредка — настойку пустырника. Это все.
— Жаль, — огорченно вздохнула Настя. — Значит, придется заниматься Мазуркевич и Семенцовой.
А мне так не хотелось…
— Да? А почему?
— Да ну их. — Она вяло махнула рукой. — С женщинами всегда трудно. Врут, врут, одно на другое налепляют, потом разлепить невозможно. Тем более одна — алкоголичка, другая — с бешенством матки. Такие в жизни ни одного слова правды не скажут, будут голову морочить до помрачения рассудка. Знаешь, почему с мужиками проще? Если его припереть к стенке и доказать, что он сказал неправду, у него руки опускаются сразу.
